— Что? Что? — поторопила ее Беренгария. Джоби понизила голос:

— Джеми лежит на лугу среди цветов и мечтает. У него такое выражение… Я никогда не видела его таким.

— Опиши его! — потребовала Беренгария.

— Он выглядит глупым и смешным, — ответила Джоби, хотя прекрасно знала, что такое лицо может быть только у влюбленного.

— Ну что, ты удовлетворила свое желание пошпионить за мной? — раздался за спиной Джоби голос Эксии. — Понасмехалась надо мной вволю?

— Я не шпионила. Я просто…

— Да? — Эксия ждала, уперев руки в бока. Видя, что Джоби молчит, она принялась собирать рисунки. — Ты дала мне ясно понять, что не желаешь терпеть меня в этом доме. Скоро меня здесь не будет. Тебе нечего беспокоиться. А теперь, если вы не против, я вас покину и…

Она оборвала себя на полуслове, потому что внезапно мать Джеми прижала руки к лицу и заплакала. Эксия мгновенно опустилась рядом с ней на скамью и обняла за плечи.

— Посмотри, что ты наделала, — обратилась она к Джоби. — Не надо, — принялась она успокаивать свекровь. — Я нарисую еще. Хотите увидеть, как Джеми сражается с драконом?

Джоби и Беренгария лишились дара речи, изумленные тем, что их мать сразу перестала плакать. За долгие годы они ни разу не видели, чтобы она плакала или вообще проявляла какие-то эмоции.

Эксия начала рисовать. Она комментировала каждое свое движение, описывала одежду Джеми, выражение его лица. Затем она принялась за дракона, изрыгающего огонь и размахивающего длиннющим хвостом. Джоби не сразу сообразила, что пояснения Эксии предназначены для Беренгарии, в то время как сам рисунок — для матери. Переведя взгляд на сестру, девочка обнаружила на лице той живейший интерес, и ее охватила жгучая ревность, несмотря на то что она не поняла, какие чувства владеют Беренгарией, Беренгария принадлежит ей и только ей!

— Наверное, Беренгария ощущает запах дракона, — заметила мать, чей голос, а вернее связную речь которой, они слышали крайне редко.

Беренгария засмеялась.

— Да, ты права. Его чешуя переливается на солнце. А из пасти пахнет паленым. Я даже чувствую запах пота Джеми. Он встревожен, ему страшно, но честь заставляет его делать то, что, по его мнению, правильно. От него пахнет отвагой.

Эксия прекратила рисовать и посмотрела на золовку.

— Ты действительно ощущаешь эти запахи? Лучше, чем другие?

Джоби опередила сестру с ответом:

— Беренгария всего лишь слепа, в остальном она такая же, как все, даже лучше. Она не урод.

— Я тоже не урод! — с не меньшей агрессивностью отпарировала Эксия.

Беренгария застыла от удивления: впервые Джоби получила отпор! Несмотря на то что к своим близким девочка относилась по-доброму, для посторонних она была самым настоящим кошмаром. Люди боялись ее. А Эксия, очевидно, нет. Наверное, она сама нередко терроризировала окружающих, догадалась Беренгария.

Однако Джоби не обескуражила столь непривычная для нее резкость.

— Ты обманом заставила моего брата жениться на тебе?

— Да! — без колебаний ответила Эксия. — Я надела роскошное платье, которое подчеркнуло мою неземную красоту, и соблазнила его. Ведь он — такая выгодная партия! Ни гроша в кармане и три женщины на руках. Ах да, конечно, он потрясающе красив, благодаря его красоте у вас есть хлеб на столе! Скажи-ка мне, чем вы перебиваетесь зимой? Я впервые сталкиваюсь с таким беспорядком, как у вас на кухне. А теперь взгляни на эти фруктовые деревья! Да их не подрезали более десяти лет, поэтому они почти не плодоносят. А эти цветы! Зря расходуется место. Если у вас мало земли, надо использовать каждый клочок. Посадили бы вместо цветов бобы или лук.

Джоби перевела дыхание и ринулась в бой.

— Цветы для Беренгарии. Так уж получилось, что они нравятся ей. У нее мало радостей в жизни. Если она любит цветы, пусть нюхает их.

— О небеса, да твоя сестра всего лишь слепа, в остальном она нормальная. Думаю, зимой запах бобовой каши был бы ей приятнее, чем аромат всех роз на земле летом.

— Как ты смеешь…

Смех Беренгарии заставил Джоби замолчать.

— Джоби, полагаю, ты встретила достойного противника. Мне кажется… — Внезапно она прислушалась.

Бросив на Эксию надменный взгляд, ясно говоривший о том, что она способна понять сестру даже тогда, когда та не заканчивает свою мысль, — а Беренгария, узнававшая шаги всех домочадцев и обладавшая тонким слухом, первая определяла, когда в замке появлялись посторонние, — Джоби повернулась и выбежала из сада.

— Жуткий ребенок, — заметила Эксия.

Чувствуя себя предательницей, Беренгария улыбнулась.

— Прости…

Эксия остановила ее, отказываясь слушать то, что та собиралась сказать. Она разрывалась между желанием открыть золовкам, кто она на самом деле, и стремлением добиться того, чтобы они полюбили ее такой, какая она есть, а не за то, что она богата — если, конечно, отец, которому уже наверняка известно о непослушании дочери, не лишил ее наследства.