Проследив за его взглядом, я заметил выползающих из-за угла хижины зомбаков, штук пять. Точно таких же, как в Черном Камне: серая, с землистым оттенком кожа, местами уже разложившаяся, мутные глаза и гнилые желтые зубы.

Но что значат несколько воскресших придурков для таких орлов, как мы? Мгновенно оттеснив Марусю за спину, я выхватил Кладенец и ринулся на тварей. Тут же подскочил Серый, и втроем мы забили их буквально за пару минут.

Мужик, приложив руки к груди, смотрел на нас со смесью недоверия и восхищения.

— Вы их убили? Они правда сдохли?

— Правда, правда, — усмехнулся Серега. — Слезай, не буксуй.

Дядька спрыгнул с крыши прямо в копну сена, возвышавшуюся у сарая, и приблизился к нам.

— Ну, ребята, я ваш должник, — он протянул руку сначала мне, потом Серому и, помявшись, слегка поклонился Марусе. — Меня Потапом звать. Спасибо, что выручили, а то умаялся жрать тухлую рыбу.

— Я, конечно, слышал, что некоторые обожают рыбку с душком, — скривился сидевший на моем плече Диоген, — но, как по мне, это сомнительное удовольствие.

— Ишь, умник нашелся! — возмутился мужик. — Ты, небось, на моем месте все лапы бы себе обглодал.

Перья над глазами филина задрожали от негодования.

— Это еще почему?

Мужик посмотрел на него с легким сомнением — поймет ли? Видимо, ему не приходилось до сей поры встречать говорящих птиц. Но все-таки решился:

— Есть у нас тут неподалеку небольшое кладбище, родовое. Там мои предки похоронены, поколений пять, не меньше. Так вот, пару дней назад мертвяки вдруг восстали из могил и напали на деревню. Всех погрызли, я один в живых остался. Чудом успел на крышу взобраться. Слава Нариэлю, жена с детишками к матери уехала погостить. Уж как я переживал, что они внезапно вернутся, а тут эти… — он с ненавистью посмотрел на лежавших на земле зомбаков. — Они за мной все рыпались, глазищами зыркали, но залезть не могли. Но так ведь и мне спуститься нельзя, понимаете?

— А то.

— Во-от. Сижу на крыше, а эти заразы вокруг ходют и ходют, воют и воют. А жрать-то хочется. Мне, я имею в виду. Нет, ну, может, и им тоже, но… В общем, разобрал я кусок кровли, а там, внизу, корзина с рыбой стоит. Снял пояс, привязал к нему ножи, ну и швыряю их в тушки с размаху — в какую втыкается, в какую нет. Выуживаю по одной. Но она же подтухает час от часу. В общем, не самая приятная рыбалка.

Он по очереди обвел взглядом Диогена, меня, Марусю, Серого и, почесав в затылке, спросил:

— А вы кто такие будете-то? Откудова взялись?

Мы представились и объяснили, что прибыли с Синеуса, а теперь ищем Эгрисию.

— Вы про город анлоров, что ль? — сообразил Потап. — Дык он потонул давно.

— Знаем, — ответил Серый. — Но нам все равно надо попасть в подводный храм, наш друг, — он кивнул в мою сторону, — кое-что там забыл. Отвези, а?

Мужик с сомнением покосился на меня, потом снова повернулся к Сереге и сказал:

— Ежели вы собираетесь нырять, понадобится зелье Подводного дыхания.

— Есть, — звякнул сумой тот.

— Да? — Потап как будто не поверил. — Ладно, так и быть, помогу вам добраться. Другим бы отказал, но коль уж вы меня от мертвяков спасли… В общем, есть у меня суденышко, от деда досталось. Оно тут, за скалой стоит, на нем и поплывем. Только одно условие — без птицы.

Диоген пару раз хлопнул блюдцами и возмущенно заголосил:

— Что-о?! Это еще почему?!

— И правда, с чего вдруг? — поддержал его я. — Обычно считается, что женщина на корабле к беде.

— Нет! — решительно отрезал Потап. — Про женщин как раз ерунда, предрассудки. А вот о птице еще мой дед видел пророческий сон. И сказал тогда, что, мол, не к добру. И отец всю жизнь это предупреждение помнил, и я. Так что не возьму, и не уговаривайте!

— Ну-ка, расскажи поподробнее. Что именно было в том сне?

Мужичок слегка смутился.

— Не знаю. Просто нехорошо, и все.

Решив, что это не пророчество, а ничем не оправданная традиция, я посмотрел на Диогена и украдкой подмигнул ему. А вслух сказал:

— Что ж, дружище, придется тебе возвращаться на Синеус.

Филин нахохлился, но, судя по всему, меня понял. Я легонько ткнул локтем Серого и знаком показал, чтобы отвлек Потапа. Серега тут же шагнул вперед, взял рыбака под руку и понес какую-то пургу:

— Послушайте, уважаемый, с точки зрения банальной эрудиции бинарный характер высказывания абстрактного индивидуума, утратившего социальную вовлеченность…

Пока у ошарашенного Потапа глаза лезли на лоб, я отвернулся, раскрыл суму, к счастью, не особо наполненную, и шепнул филину: