— Да.

Мой телефон снова вибрирует. Эйдан берёт его и вздыхает. Протягивает его мне. Это текстовое сообщение от Уилла.

«Я могу увидеть её?»

Я закатываю глаза и выключаю телефон.

— Думаю, мне нужно убраться отсюда. Из этого города, от этих людей, от этих воспоминаний. — Потираю заднюю часть шеи.

— Ты помнишь Бретта? — с заминкой спрашиваю я, и парень закатывает глаза.

— Того парня, с которым ты встречалась в школе? — поколебавшись, спрашивает Эйдан.

— Да, у него своя риелторская компания в Сан Франциско. Мы разговорились, и я думаю, что это могло бы быть неплохой сменой обстановки, — говорю я, и друг качает головой.

Бретт всегда был хорошим парнем, а Сан-Франциско — удивительный город. Это подходит мне намного больше, чем та ужасная фантастическая жизнь, которой я сейчас живу.

— Что насчёт Уиллы? — спрашивает парень, и я слышу волнение в его голосе.

— Я не говорю, что это навсегда. Только на время, пока я не выберусь из этого дерьма и не стану лучше для неё, — говорю я, пытаясь убедить его, что это хорошее решение, пытаясь убедить себя. Я вздыхаю и поднимаюсь с пола.

— Увидимся после, Лиза, — говорит парень с небольшой улыбкой, и я киваю. Но когда он уходит, я начинаю рыдать и появляется такое чувство, словно я только что потеряла своего последнего друга.

* * *

Я была дома одна на протяжении двух недель. Никаких звонков: ни от тёти Дэни, ни от Уилла, ни от Эйдана. Дни смешались в один, и я, в основном, провожу их в пьяном угаре и просматривая какое-то дерьмо по телевизору, выискивая тех, кому ещё хуже, чем мне. Я никого не хочу видеть, пока не смотрю дневное шоу под названием «Я сплю со сводным братом и отчимом».

В дверь звонят. Я только что заказала пиццу, но это будет рекордное время доставки. Хватаю кошелёк со стола и открываю дверь, но рука закрывает, когда я вижу её. Дыхание застревает в горле. Это первый раз, когда я вижу её после того, как она всё узнала. Взгляд не отрывается от её лица, как бы сильно я не хотела отвести его. Тяжело сглатываю, пытаясь придумать, что сказать. Никакие слова не кажется правильными. Не похоже, что она злая, грустная или ещё чего. Выражение её лица совершенно нечитаемое и это очень сильно пугает меня.

— Я могу войти? — тихо спрашивает миссис Скотт так, словно это самая нормальная вещь в мире, словно всё в порядке и мы с ней друзья.

В голове проносятся все мысли, которые я видела в своей жизни, и я гадаю, пришла ли она меня убить.

— Или ты можешь выйти. Я просто хотела поговорить с тобой, — говорит она, словно бы прочитав мои мысли.

Осознаю, что веду себя смехотворно. Если бы Гвен хотела убить меня, то это не было бы средь белого дня и не с машиной, припаркованной перед домом. Отхожу в сторону, чтобы пропустить женщину в дом и закрываю за ней дверь. Она быстро оглядывается и садится на диван. Я нервно мнусь на месте.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему здесь? — спрашивает она.

Желудок переворачивается.

— У меня есть идея по этому поводу, — осторожно отвечаю я. Она кивает. — Знаю, мои слова для вас ничего не значат, — поколебавшись, проговариваю я.

Гвен смотрит на меня, её глаза всматриваются в меня, и мне становится неуютно. Но я знаю, что этот опыт и не будет приятным, но кто ожидал подобного?

— Я просто хочу знать, почему. Думаю, я здесь ради этого, — произносит женщина так, будто не знает, зачем вообще пришла.

Я вздыхаю. Это разумный вопрос. Если бы я была на её месте, мне бы хотелось знать, почему. Но я не хотела слышать ответ, который я должна ей дать.

— Это просто случилось, — тихо говорю я, и Гвен поджимает губы. Знаю, это дерьмовый ответ, но я боюсь говорит больше.

— Ты можешь быть немного более конкретной? — Стоически произносит она.

Я делаю глубокий выдох.

— Я думала, что влюбилась. Я была молода и глупа, и думала, что он мой единственный.

— Даже если он был женат и являлся отцом Криса? — Немного повышенным голосом спрашивает Гвен.

— Очень-очень глупой, — признаю я.

Миссис Скотт кивает и складывает руки на коленях.

— Он сделал первый шаг или ты?

Желудок делает сальто. Я поняла: она здесь, чтобы задать мне вопросы, которые страшится задать ему, и я ненавижу то, что должна сказать.

— Я. Я пришла к нему. Я первая поцеловала его и соблазнила, — говорю я, чувствуя, как горят щёки.

Женщина в неверии смотрит на меня.

— Почему он? — Её голос обрывается.

Горло горит от вида боли на её лице, это лучше всего свидетельствует о том вреде, который я причинила.