Я поднимаю брови.

— Правда? Это так круто.

Крис немного странно смотрит на меня.

— Мой отец не крутой. Он мой отец.

Я шутливо ударяю его.

— Твой папа может быть крутым, и это не делает тебя менее крутым. Он поёт? — спрашиваю я и вспоминаю, насколько мелодичным был его голос.

— Не совсем, но он мог бы, — включая радио, отвечает парень.

Крис ведёт себя тихо, пока добираемся до моего дома, но, когда Крис погружается в свою музыку, он всегда тихий. Представляю себе мелодии, ритм и созвучия, пробегающие в его голове. Я тоже была такой, когда писала стихи. Это было ещё до того, как я осознала, что на этом не заработаешь, и что если я не хочу здесь застрять, то нужно изменить мечту. Я пока ещё не придумала следующую. В колледже я выберу специальность «бизнес» — серьёзный выбор, по словам моего методиста. Литературное творчество практически гарантирует мне статус безработной или получение диплома, который не принесёт мне денег.

Когда приезжаю домой, то звоню Аманде, но у неё срабатывает голосовая почта. Просто оставляю короткое сообщение.

— Ты ему нравишься. Не напортачь.

Падаю на кровать и той ночью, когда у меня проблемы со сном, где-то в отдалённом уголке сознания голос мистера Скотта напевает мне колыбельную, и я засыпаю.

* * *

Гвен

Я сделала это. Я получила глупые шляпу и мантию, а также кусочек бумажки, подтверждающий, что четыре года моей жизни были не совсем безнадёжными, хотя жизнь покажет, правда ли это. По крайней мере, я заработала билет на волю или подальше от моей мамы в Мичигане, а ключи от дома Джиа. Я выполнила все свои обещания: перестала курить травку с Заком и только время от времени пила вино; приложила немного больше усилий в школе и была шокирована тем, как изменилось отношение мамы ко мне. Я заработала приемлемый комендантский час до девяти вечера по выходным, а после окончания школы — до полдвенадцатого по выходным.

Но скоро дни комендантского часа останутся в прошлом. На следующей неделе я официально стану взрослым человеком, буду уже в Чикаго. Двадцать один год кажется более похожим на взрослую жизнь, поскольку я смогу посещать бары и прочее, но, по крайней мере, сейчас я уже месяц, как совершеннолетняя. Джиа прислала мне ключ по почте, и я получила его в рекордные сроки. Это самый лучший подарок на день рождения.

Сегодня моя последняя суббота с Заком — парнем, к которому меня тянуло, потому что он был таким, какой хотела быть я. С парнем, которому плевать на мнение других, который делает только то, что хочет, тем не менее может очаровать своим нестандартным решением проблемы. После того как Джиа отправилась в колледж, я думала, что Зак являлся моей родственной душой. Он украл мой первый поцелуй, с ним я впервые курила марихуану, несколько раз я почти отдалась ему. Хотя я благодарна, что мы никогда не переступали эту черту. Это было бы неловко, и Зак не тот парень, чтобы стать чьим-то первым мужчиной. Парень говорил это уже много раз.

— Я буду скучать, соплячка, — говорит друг, когда мы лежим на пустом футбольном поле.

Ладно, мы пробрались туда и, вероятно, попадём в неприятности, если нас поймают. Но наши последние выходные не были бы приличными проводами, если бы не было намёка на опасность или наказание.

— Я тоже буду скучать, — лежу головой на его груди, пока рассматриваю звёзды. — Ты должен поехать со мной, — в пятый раз предлагаю я с тех пор, как рассказала о разрешении переехать в Чикаго.

— И что там буду делать? Попрошайничать на улицах, жить в своём фургоне? — смеётся. он.

— Я всегда могу проводить тебя в дом, когда Джиа на работе, — полушутя отвечаю я, пока парень потирает мою спину.

— Хочешь верь, хочешь — нет, но я не ненавижу этот город. На всё есть свои причины. Я плыву за течением.

Зак любит разговаривать, как я это называю, поэтичными кодами. Как бы они ни раздражали, это часть его очарования. Зак докуривает марихуану, и я вдыхаю её запах. Хотя он не позволит мне затянуться. Парень запрещал мне курить с тех пор, как я рассказала ему о нашей сделке с Джиа.

— С тобой всё будет хорошо, — играя с выбившейся прядью моих волос, произносит Зак.

— Надеюсь, — вздыхаю я.

— Просто будь собой. Будь настоящей. Не той Гвен, которая просто хочет всех выбесить.

Последний год или два я не чувствовала себя собой. Я не знала точно, кто я, так что просто надела маску. Я играла роль той, которая настолько отличалась от привычного мне поведения, что появилось чувство, будто я избегала чувств, которые ранят. Той боли, которая не исчезала с самой смерти отца. Она только обострилась, когда мама вышла замуж за Мартина, и въелась в кожу, когда Джиа уехала. Я думала, что тяга к Заку появилась, потому что он идеально подходил к созданному мною «я». Но дело было в том, что все поверили, что эта маска была реальной мной. Зак же видел меня настоящую и знал, что всё это фасад.

Я мягко целую парня и ложусь рядом с ним.

— Спасибо, Зак, за то, что позволял мне играть мою пьесу, но не стал её частью.

Он улыбается, показывая свои жемчужно-белые зубы, затем нежно отталкивает меня.

— Я рад, что ты сняла это дерьмо со своих волос. — Парень ложится набок и поворачивается ко мне.

Пробегаюсь руками по волосам. Я убрала угольно-чёрный цвет своих волос. Было трудно вернуть им естественный рыжий цвет — сначала они были тёмно-русыми с рыжеватым оттенком — но на выпускной мама подарила мне поход в салон красоты и стилист всё исправил. Сейчас цвет волос не сильно отличается от естественных рыжих корней, которые отросли уже на пару сантиметров. Я и забыла, насколько соскучилась по отражению в зеркале себя настоящей.

— Обещаешь, что проведаешь меня? — Поддерживаю голову рукой так, чтобы смотреть вниз на друга.

— Чёрт, да, — ослепительно улыбается Зак.

Иногда он буквально ходячий секс. У него улыбка бойскаута, развязность рок-звезды и сексуальная притягательность сердцееда из мыльных опер. Если бы он умел играть на музыкальных инструментах или петь, то заработал бы миллионы.

— Итак, твой план состоит в том, чтобы не бесить сестру, найти работу, встретить хорошего мужчину и нарожать выводок детей, верно?