Подготовка заставила забыться. Ненадолго, но все же внутренний мандраж отступил, отдавая место профессионализму. Лиза ловко управлялась с персоналом, успевая раздавать указания, шутить и делать замечания. Она чувствовала себя комфортно в этой стихии. Девушка всегда чувствовала, что это ее призвание.

Все разошлись, оставляя Лизу одну, в тусклом освещенном здание. И вот сейчас она позволила себе отпустить плечи и загрустить. Неторопливые шаги привели на сцену. А воображение с легкостью дало представить, как завтра все будет сверкать, сиять и громыхать.

А затем она спустилась в зал. Места около сцены были стоячие и уже отгороженные. Ее тихие шаги эхом раздались по помещение. Она никогда не стояла на этом месте. Никогда не была на чьих-либо других концертах. Девушка не знала, что ощущает стоящий здесь человек и видящий свою любимую группу. Но ей всегда нравилось наблюдать за ними. За горящими глазами, за сменяющимися эмоциями на лицах, за слезами счастья.

Лиза вздохнула. Завтра она в последний раз будет наблюдать за всем этим. Завтра эта глава в ее жизни завершится. Завтра… Так мало времени осталось. Лиза не заметила, как одинокая кристально чистая слеза скатилась по щеке. Сегодня она может позволить себе эту слабость. Потому что завтра она будет улыбаться, делая вид, что все хорошо.

Зеленые глаза, в последний раз окинут темное помещение, отмечая масштабы зала. Вздох. Легкое движение головой, будто пытается избавиться от наваждения. И звук торопливых шагов вновь разлетится до потолка, уводя свою хозяйку прочь, в сторону гримерки. Было немного не привычно ходить в давящей тишине и полумраке одной, но сидеть в номере отеля, где в двух шагах находится человек, который будоражит внутренности, было бы страшнее.

Войдя в нужную комнату, Лиза вздрогнула, увидев сидящего в кресле Пашу.

— Черт! Ты меня напугал.

— А что ж ты шарахаешься по пустынному зданию одна, — парень укоризненно посмотрел на подругу. — Я тебе поесть принес.

— Где Алена? — Проходя в комнату, спросила девушка.

— Осталась в отеле. Она решила, что моей компании будет достаточно.

— Я действительно считаю, что ты ее не заслуживаешь. Она очень проницательная и добрая. — Парень только закатил глаза на изречение.

Лиза распаковала пакет, выложив все контейнеры на маленький столик в углу. Еда из ресторана выглядела божественно, а пахла так что, желудок порывался выйти наружу и проглотить все за раз. Она только сейчас поняла, что ничего сегодня не ела.

Девушка села за столик и молча начала трапезу. Паша тоже молчал. Он понимал, что слова здесь бесполезны, поэтому просто был рядом.

У Паши с Лизой была особая связь. Для него она была семьей, сестрой, подругой. Лиза была той, которая была рядом, когда он остался совсем один в чужом доме потерянных детских душ. Она первая его заметила. Первая кто с ним заговорил из детей. Она была лучиком света, когда казалось, что краски всего мира потухли. Благодаря ей он полюбил музыку. Ведь именно она покупала новые CD-диски и приносила ему, чтобы вместе послушать, деля одни наушники на двоих.

Паша может уверенно сказать, что благодаря ей, жизнь в детском доме не была ужасной. И он был рад, что девочка из благополучной семьи, когда-то заметила мальчика-сироту. Наверно, их друг другу подарила сама судьба, потому что чтобы не случилось, они всегда были рядом. Как и сейчас.

Лиза доела ужин и довольно откинулась на спинку стула.

— Чем займемся?

— Фильм?

— Тогда комедия.

— Понял. Никакой драмы.

Парень встал с насиженного кресла, достал захваченный с собой ноутбук и начал проводит манипуляции с включением достойной комедии.

Они устроились в обнимку на небольшом диване, укутавшись в плед. Фильм был, откровенно говоря, дурацкий. Да и комедия не самый любимым жанр в кинематографе, но чтобы разгрузить мозг, пойдет. Они даже пару раз посмеялись. И то больше не от юмора, а от откровенной ахинее творившейся на экране.

— Спасибо, — прошептала девушка, погружаясь в тревожный сон, получая в ответ, поцелуй в висок.

Ей не нужно было говорить за что. Распаляться в благодарностях. Или плакать в широкую грудь друга. Он и так все понял, без лишних слов.

А там за дверью стояла одинокая мужская фигура, так и не решившаяся войти. Он услышал, что она не одна и решил не беспокоить. Ему снова удалось переступить через себя, через свой эгоизм и желание. Он только тихо прислонился к деревянной поверхности, закрыв глаза, пытаясь уловить ее дыхание, движения, слова.

Он выйдет на ночной воздух через тридцать минут. Только после того как услышал ее смех. Грустная улыбка коснется мужского лица, и он уйдет. А на улице закурит. Будет вдыхать никотин, и вспоминать все ее касания, слова и улыбки. Он будет корить себя за трусость, но слова Паши «отпусти», въелись в головной мозг. Он должен это здесь и доказать, в первую очередь, себе, что для него она не очередная. Для него она самая настоящая. Единственная.