Водитель остановился около нужного подъезда. Первым порывом было попросить отвести в гостиницу, но синеволосая сдержалась. Тяжело вздохнув и расплатившись с таксистом, она вышла на моросящий дождь. В руках легкая сумка с тура, дрожь в коленках и глухо колотящее сердце, где-то в висках. Машина уехала, оставляя ее один на один с родным подъездом.

И что делать дальше? Ком в горле, жар внутри, а дождь усиливается. Вечерело и все возвращались по домам. Никто не обращал внимания на одиноко сидящую женскую фигуру на маленьком старом железном заборе, который разделял детскую площадку от дороги.

Лиза уже знатно промокла, но так и не приняла решение. Удивительно, когда дела касались группы, она легко справлялась со всеми проблемами. Но когда дела коснулись ее самой, она не знала что делать.

— Лиза?

Послышался удивленный женский голос, а синеволосая подскочила с насиженного места от испуга и неожиданности. Перед ней стояла невысокая блондинка, а рядом с ней под зонтом практически такого же роста шатен. Оба были в возрасте.

— Ты вернулась? Надо же, а вот Сонечка у нас в Москву полетела. Ее в какое-то шоу пригласили. Она у нас такая молодец. Сама пробивается. Такая трудолюбивая.

Лиза только ухмыльнулась, глядя на родителей бывшей подруги.

— Зря старается, в Москве и без нее народу хватает более пробивных. А у Сони ни стержня, ни упорства. Ее там сожрут и выплюнут, так что вернутся ваша Соня хлебнув говна. Хотя может и останется, с ее внешностью можно сделать карьеру в элитном эскорте. — Проговорила Лиза, ничуть не смущаясь своих слов.

Родители бывшей подруге поменялись в лице. Хватали воздух ртом, не зная, что и сказать.

— Да как ты смеешь? — Подал голос глава семейства в гневе.

— Я не смею, я знаю. Ни на что она не способна, кроме как подставлять других и за чужой счет пробиваться. Только Москва вам не Красноярск, там другие правила и игроки сильнее. Не потянет ваша Соня.

Пару уже знатно потряхивало. Мужчина вышел из-под зонта и гневно сделал пару шагов в сторону насквозь промокшей девушки, которая и глазом не моргнула на угрозу.

— Что здесь происходит?

Раздался позади до дрожи знакомый мужской голос. Лиза вздрогнула, боясь пошевельнуться. Ее отец по жизни был добрым человеком, но в юриспруденции на этом не выживешь. Поэтому тон ее отца с годами приобрел уверенные властные нотки, в семье их он редко показывал. Всего лишь один раз, когда дочка бросила институт и занялась неизвестно чем.

Неожиданно дождь перестал полевать сверху, а где-то сбоку повеяло теплом. Женщина ее роста, с теплой улыбкой на лице стояла рядом и держала зонт. Она немного постарела. Появились новые морщинки на лице, волосы теперь уже другого оттенка, наверно, уже закрашивает седину. У Лизы сердце остановилось. «Мама».

— Твоя дочь… — начал был мужчина.

— Моя дочь добилась всего сама и наконец, вернулась домой. Ты бы лучше за своей следил, а то неизвестно к чему приведу ее поступки.

Лиза хлопала глазенками, не понимая, к чему клонит ее родитель.

— Пойдем, — проговорила мама, беря дочь под руку.

От такого жеста девушки хотелось расплакаться. Она подхватила сумку и поспешила за родителями. Они молчали, заходя в подъезд. Молчали, пока ждали лифт. Молчали, пока ехали на нужный этаж. Молчали, пока отец открывал дверь.

У Лизы уже паника вовсю главенствовала в голове. Она не знала, что делать, что сказать. Боялась посмотреть на родителей. Дрожала не от промокшей одежды, а от наступающего момента.

На пороге она остановилась. А имеет ли она права разуваться и проходить? Стояла столбом и в ужасе хлопала ресницами. Отец, молча, прошел в свою спальню.

— Чего стоишь? А ну разувайся и быстро в душ. Заболеть хочешь? — Командовала мама.

Девушка слабо улыбнулась, разулась. Прошла прямо по коридору, заходя в ванную комнату. Родительница тут же принесла чистое полотенце и теплый махровый халат. Большой, по все видимости он принадлежал отцу. Лиза слабо улыбнулась уже закрытой двери.

Хотелось выть. Именно выть, а не рыдать. Родители вели себя так, будто дочка никуда не пропадала. Будто не было того напряженного разговора. Будто не было пятилетней разлуки и молчания. Лиза была в полной растерянности.

Душ она принимала максимально долго, пытаясь придать мыслям ясность. Совладать со своими расшатанными нервами. И усмирить вот-вот подступающую истерику. Домашняя атмосфера расслабляла, дарила уют и покой, но пока она не поговорит с родителями, она не сможет полностью насладиться всем этим.

Халат отца был мягким. Девушка в нем утонула, полностью погружаясь в ауру родителя. Спокойствие дарила эта одежда и безопасность.

Лиза осторожно вышла в коридор и пошла на кухню. Остановилась на пороге. Все было так привычно и обычно, что в груди все защемило. Родители вместе накрывали на стол. Оба переодетые в домашнюю одежду. И снова девушке захотелось завыть в голос, задрав голову. Слезы уже потихоньку начались скапливаться в уголках глаз. Мама заметила ее первая.