— Отец бросал монетку вдоль брючины и пытался поймать ее в отворот. Если это у него получалось, он отдавал монетку мне или сестре. Это у нас была такая, ну, игра. А на Рождество отец приносил домой серебряные доллары и бросал их до тех пор, пока они не доставались нам.

Сакс вспомнила про серебряные доллары в банке с осами.

— А какие у него были увлечения? Он занимался спортом?

— Отец любил читать. Он постоянно таскал нас по книжным магазинам, а по вечерам читал нам вслух. Книги по истории, о путешествиях. О природе. Да, еще он любил ловить рыбу. Рыбачил почти каждые выходные.

— Ну, хорошо, представь себе, что отец сейчас сидит перед тобой в этом кресле, на нем брюки со стрелками и рубашка. И он читает книгу. Договорились?

— Валяй.

— Отец откладывает книгу...

— Нет, сперва отец, ну, он закладывал то место, на котором остановился. Закладок у него была целая куча. Вроде как собирал. Мы с сестрой подарили ему закладку на Рождество — последнее перед аварией.

— Отлично, отец отмечает то место, на котором остановился, и откладывает книгу. Он смотрит на тебя. Ты можешь ему что-нибудь сказать. О чем ты хочешь говорить?

Пожав плечами, Гаррет покачал головой. Возбужденно обвел взглядом тесное помещение трейлера.

Но Сакс не собиралась отступать.

Время работать кулаками...

—Подумай, ты хочешь поговорить с ним о чем-то важном. Об аварии. Тебе не дает покоя одна мысль. Говори, Гаррет.

Папа никогда не повышал на меня голос. До тех пор...

Стиснув руки, мальчишка потер ладони и защелкал ногтями.

— Гаррет, скажи ему.

—Да, наверно, я должен ему кое-что сказать.

— Что?

— Ну, в тот вечер... в тот вечер, когда они погибли...

Сакс ощутила легкую дрожь. Она чувствовала, что сейчас они приближаются к чему-то очень страшному. На мгновение у нее мелькнуло желание повернуть назад. Но Амелия Сакс не привыкла отступать; не отступила она и сейчас.

— Что произошло в тот вечер? Ты хочешь поговорить с отцом именно об этом?

Гаррет кивнул.

— Понимаешь, они сидели в машине. Мы должны были ехать в гости. Это была среда. А по средам мы всегда ездили к Беннингенам. Я очень любил куриные палочки. И жареную рыбу с «Кока-колой». А Кей, моя сестра, обожала лук колечками, и мы делили с ней блюда. А потом мы рисовали на чистой тарелке, выдавливая кетчуп из бутылки.

Его лицо стало бледным и осунувшимся. Сакс отметила, что глаза потемнели от горя. Ей пришлось приложить все силы, чтобы сдержать собственные чувства.

— Что ты запомнил о том вечере?

— Машина стояла на улице. За домом. Папа, мама и Кей сидели в ней. Они собрались ехать в гости. И... — Гаррет сглотнул комок в горле, — они собирались ехать без меня.

— Да?

Он кивнул.

— Я задержался. Пошел гулять в лес у Блэкуотер-Лендинг и потерял счет времени. Я бежал — ну, полмили, не меньше. Но отец не пускал меня в машину. Он очень разозлился на меня за то, что я опоздал. Я так хотел к ним в машину. На улице было очень холодно. Помню, я дрожал, и папа с мамой и сестра тоже дрожали. На окнах был иней. Но они так и не открыли двери.

— Может быть, отец просто тебя не увидел. Из-за инея.

— Нет, он меня видел. Я стоял рядом с его дверцей. Я колотил в стекло, и отец меня видел, но дверь не открывал. Он хмурился и что-то кричал. А я думал, что отец на меня зол, а мне холодно, и я не получу куриных палочек и рыбы по-французски.

По щекам Гаррета потекли слезы. Сакс хотелось обнять его за плечо, но она не трогалась с места.

— Продолжай, — кивок в сторону пустого кресла. — Говори с отцом. Что ты хочешь ему сказать?

Гаррет не отрывал глаз от нее, но Сакс указала на кресло. Наконец он повернулся в ту сторону.

— Я замерз! — выкрикнул он. — Я замерз и хочу в машину! Почему он меня не пускает?

— Нет, скажи ему.Представь, что он сидит здесь. Так же в точности Райм заставлял ее на месте преступления вживаться в образ преступника. Занятие это было очень мучительное, и сейчас Сакс слишком отчетливо ощущала страх мальчишки. И все же она не собиралась сдаваться.

— Скажи ему — скажи своему отцу.

Испуганно взглянув на старое кресло, мальчишка подался вперед.

— Я...

— Продолжай, Гаррет, — прошептала Сакс. — Все хорошо. Я не дам тебя в обиду. Говори.

— Я тоже хотел поехать к Беннингенам вместе с вами! — всхлипывая, воскликнул Гаррет. — Вот и все. Хотел, чтобы мы все поехали в гости. Почему ты не пустил меня в машину? Ты увидел, что я бегу, но запер дверь. Я опоздал совсем ненамного!
– Постепенно он начал распаляться.

— Ты захлопнул дверь у меня перед самым носом! Ты разозлился на меня, но я не был виноват. Да, я опоздал... но это не так страшно! Наверное, я чем-то еще провинился перед тобой. Чем? Почему ты не хотел, чтобы я ехал с вами? Скажи, что я сделал не так. — Его душили слезы. — Вернись и скажи мне. Вернись! Я хочу знать! Чем я перед тобой провинился? Скажи мне, скажи, скажи!..