Когда разум затянут дымом, когда костёр сжигает собой. У меня нет сил бороться, только прогнуться под настойчивые касания. Подчиниться полностью, принимая эту странную ласку.

– Какая ты отзывчивая, - Саид прихватывает мочку уха зубами, а у меня немеют пальцы. – Не сдерживайся, Ника. Хочу слышать твои стоны.

– Я не буду стонать, не буду.

– О, ты уже, пташка.

Меня выгибается, толкает навстречу мужчине, когда он касается внизу. Задевает какую-то точку, пуская дрожь по телу. Я сжимаю пальцами покрывало, чувствуя, как внизу всё пульсирует.

А Саид продолжает, снова и снова давит, пока из груди не вырывается постыдный стон. Звук, который напоминает выстрел. Отзывается вспышкой в глазах мужчины.

– Громче, Ника. И ты получишь всё, что захочешь.

Я хочу, чтобы Саид прекратил. Это слишком, непривычно. В груди всё сжимается, мышцы напоминают вату. Мне кажется, что я задыхаюсь, не чувствую собственного тела.

– Мне плохо, - хнычу, стараясь свести ноги. Саид творит что-то такое, от чего голова кружится. Я не смогу это пережить, справиться. Сердце так отчаянно стучит, ломает ребра. Дыхание застревает в горле, вырываясь вместе со стонами. – Мне плохо, Саид. Мне…

– Сейчас станет хорошо, пташка.

Только мужчина врет, становится ещё хуже. Каждую клеточку пронизывает, выворачивает наизнанку. Я мечусь под мужчиной, чувствую его возбуждение. Стояк Саида упирается в тазобедренные косточки, прожигает насквозь.

А его пальцы давят сильнее. Скользят по лону, снова давят. Раз за разом, пока перед глазами не мелькают вспышки. Саид поглаживает мою дырочку, которая сжимается, горит. Так хочется… Чего-то большего, сильнее.

– Вот так, Ника. Попроси меня.

– Пожалуйста.

– И о чём ты просишь? – сжимаюсь, когда Саид проникает в меня одним пальцем. Обхватываю его, так тесно, распирает. – Ну же, надо озвучивать свои желания.

– Чтобы это прекратилось, - шепчу, чувствуя слёзы в уголках глаз. Не могу справится с ощущениями, словно меня переполняет. Возбуждением, похотью, жаром. – Хочу… Хочу…

Я кричу, когда Саид начинает двигать пальцами быстрее. Мужчина ловит мои стоны губами, а я теряю связь с миром. Остаются только грубоватые, резкие касание.

Вес чужого тела.

Запах.

Глубокий поцелуй, язык, щекочущий нёбо. Как касание электричества, которое бежит по венам.

Ощущение полёта, падения. Снова и снова, пока меня не начинает колотить. Словно кислотой обливают. Или бензином. А Саид поджигает меня, заставляя кричать сильнее.

По телу проходит судорога, я вся сжимаюсь. Будто выстрел, облегчение. Чувствую, как лоно обжигает новой порцией смазки, как легче двигаться мужским пальцам. Только это не так остро, как было раньше. Будто с каждым толчком нега разливается по телу.

Я сгораю за секунду. Превращаюсь в сплошной пепел, который мужчина продолжает целовать.

Вокруг словно плотный вдохнуть. Не разглядеть ничего, не вдохнуть кислорода. Только тепло чужого тела, настойчивые касания. Ощущаю мокрые дорожки на щеках, которые Саид стирает. 

– Ты охренительно громкая, - выдыхает довольно, словно эта заслуга мужчины. Я часто моргаю, понимая, что теперь он лежит рядом. – Ты заплакала. Было больно?

– Н-нет, - выдаю смущенно, стараясь спрятать взгляд. Вопрос кажется ещё интимнее, чем всё то, что происходило до этого. – Не было. Мне просто было… Не знаю, как описать.

– Значит, ты часто плачешь во время оргазма?

– Не знаю.

– Не знаешь?

Саид приподнимается, упираясь локтем в матрас. Только сейчас замечаю, что его рубашка расстегнута, обнажает подтянутое тело. Сжимаю пальцы в кулак, чтобы не потянутся.

Какое-то непреодолимое желание прикоснуться. Провести по дорожке из темных волосков, коснуться пресса. Почему-то кажется, что он непременно окажется каменным.

– Когда ты говорила о жаре и том, что плохо, - тон Саида ледяной, но не сбивает температуру в комнате. – Ты не шутила.

– А должна была? Таким не шутят…

– Ты не знала, что с тобой? Пиздец.

Саид садится на кровати, и я следую его примеру. Не понимаю, что происходит. Что именно так удивляет мужчину, сбивает с толку. Притягиваю к себе ноги, ощущая, как внизу влажно.

Мужчина не продолжает свою эротическую пытку, хотя бугор в его брюках не уменьшается. Только притягивает меня ближе, чтобы наши тела соприкасались.