Как только Орлов — младший вышел из ресторана, расслабленно-добродушное выражение лица Кости сошло на нет, уступая место хищной решимости. Резко повернулся к начальнику охраны и жестко спросил:

— Кто отвечает за сегодняшнее мероприятие со стороны ресторана?

— Анна Михайловна. Сейчас приведу.

— Не надо. Скажи, где она. Я сам.

Тот что-то сказал в наушник, ему ответили.

— Константин Дмитриевич, она около кухни, высокая блондинка…

— Найду, — ответил и уверенным быстрым шагом направился в сторону служебных помещений. Чем быстрее они найдут эту Полину, тем лучше для всех. Чтобы вот так вот, на виду у всех, без видимой на то причины Глеб терял самообладание? Таких ситуаций по пальцам пересчитать. Значит, важна ему баба эта, а коль так, необходимо ускориться с поисками.

— Виталий, а я Вам говорю, что эта задержка в подаче блюда сегодня была просто не простительной! — Костя заглянул в святая святых ресторана — кухню. Там, как на плацу, в шеренгу стояли люди в черных и белых фартуках и колпаках, сотрудники общепита, а стройная девушка с собранными светлыми волосами в строгую прическу, в таком же строгом деловом брючном костюме винного цвета отчитывала их за промахи. «Прям, как фельдмаршал при бородинском сражении», — усмехнулся Фролов и толкнул дверь кухни, не ожидая конца разбора полетов.

Глаза девушки удивленно расширились, завидев его.

— Добрый вечер! — спокойно поприветствовал он, разглядывая хрупкую блондинку. Странно, на вид такая мягкая, если бы не глаза, в которых плескалась не дюжая сила, и голос с властными, приказными нотками, принял бы ее за очередную пустоголовую бабу.

— Добрый! — быстро взяв себя в руки, ответила она.

— Анна Михайловна, нам бы пообщаться, — и предвосхищая отказ, добавил, — это срочно.

Девушка напряженно кивнула. Кинула взгляд на подчиненных, бросила: «все свободны», и двинулась на выход из кухни. Когда отошли в сторону, она резко повернулась и спокойным, холодным, даже где-то безэмоциональным тоном сказала:

— На будущее, запомните, пожалуйста, вход посторонним на кухню строго — настрого запрещен. Если я Вам понадоблюсь для чего-либо, дождитесь, пока выйду или позвоните.

Фролов усмехнулся про себя: «а барышня-то не промах».

— Ну, будем надеяться, что на будущее наши пути разойдутся, и Вы мне не понадобитесь для чего-либо, — на последнем слове сделал ударение, как можно четче выделяя его интонацией, с удовольствием наблюдая, как дрогнула маска безразличия оппонента.

— Итак, кто вы и что хотели?

А девочка конкретику любит, и она ему все больше и больше нравится.

— Константин — я ваш гость на банкете.

— Так…

— И по совместительству правая рука господина Орлова, — он не стал уточнять какого именно, это не так важно.

Но к его великому разочарованию, если он надеялся, что Рыкова испугается или стушуется, когда услышит из его уст, кто он такой и от кого, ничего подобного не произошло.

— Чем могу быть полезна?

Льдисто-голубые глаза прошлись по девушке, показывая, чем именно она может быть полезна, потом вновь вернулись к ее лицу.

— Мне нужны записи всех видеокамер за сегодняшний вечер, пока проходил банкет и за час до. Всех входов — выходов, залов, даже туалетов.

— В дамских комнатах, как вы понимаете камер не держим.

— Анна Михайловна, думаю, Вы меня прекрасно поняли.

Он внимательно наблюдал за девушкой, его работа научила быть внимательным. Как-никак он тыл другу прикрывал, и не просто другу, а наследнику Орловских.

Девушка медленно кивнула, о чем-то размышляя.

— Но Вы знаете, все записи стекаются на компьютер директора, а тот в его кабинете находится, а кабинет закрыт на ключ, а ключ…

— У директора, — закончил он за нее и улыбнулся, — прям как сказка про Кащея, не находите? Смерть в яйце, яйцо в ларце, — помедлил, будто кивнул сам себе. — Во сколько директор на работу приходит?

— Обычно, не раньше двух-трех дня.

Константин покачал головой.

— Нет, так не пойдет. Сегодня, так и быть, мы не будем тревожить твоего драгоценного директора. Но завтра в десять утра он должен быть здесь, кабинет должен быть открыт. Если он предпочитает отсыпаться, мы его не потревожим и без проблем откроем сами. Это понятно?

Девушка кивнула. Она явно была не в своей тарелке. Может, испугалась? Хотя это не было похоже на испуг, тогда что? Она о чем-то напряженно думала.

— Анна Михайловна, надеюсь на Вас. До завтра.

— Константин, может, Вы меня просветите, в чем дело? — окликнула она его, как только он повернулся уйти. Его имя в ее устах прозвучало как-то по другому, не так как у других. Он посмотрел на нее внимательно, и осознанно переходя на «ты» ответил, — не забивай себе свою хорошенькую головку, предоставь это мне, хорошо?