В гробовой тишине я шел, меланхолично размышляя обо всяком, и перед моим внутренним взором всплывали картины из моей прошлой жизни, одна за другой, как страницы очень толстого боевого альбома. Драка за дракой, битва за битвой, бойня за бойней…

Вот мы деремся, вот мы готовимся к новой драке, вот мы отдыхаем после предыдущей…

И в этот момент, внезапно и без всякой связи с моими предыдущими воспоминаниями, я понял, вспомнил и осознал, по какой причине Виталик мог устроить всей планете временную петлю. Ответ лежал на поверхности и был мне совершенно очевиден.

А мы, идиоты, все это время искали баг…

Я подумал, что стоит, наверное, сообщить об этом Магистру. Но Магистр не считал временную петлю Земли первостепенной угрозой, намереваясь сначала разобраться с внешними врагами, и я решил, что это может подождать до тех пор, пока я не разберусь с местной проблемой.

Тем более, что я уже пришел.

Судя по всему, зеленые гоблины исторически предпочитали жить в норах, потому что вход в их именной данж представлял из себя обычную дыру в земле. Но было здесь и кое-что необычное.

Во-первых, рядом с входом в подземелье валялось несколько пустых банок из-под консервированной кукурузы. Во-вторых, я смог их хорошо рассмотреть благодаря воткнутому в землю факелу, что для ночного леса — явление несколько нетипичное.

В свете факела сидел бард, молодой, смуглый, длинноволосый, и лениво перебирал струны на лютне.

— Привет, — сказал я.

— Привет, физрук, — сказал он. — Я — Рик.

— Ты бард?

Вместо ответа он взял какой-то сложный аккорд на лютне. А может, и не очень сложный, но призванный производить на неискушенных людей, вроде меня, такое впечатление.

— Вас, вроде бы, запретили, — сказал я.

— Коллегию можно запретить, — сказал он. — Но нельзя запретить искусство. Нельзя запретить поэзию. Нельзя запретить музыку и поиск гармонии в окружающем мире. Нельзя запретить…

— Ладно-ладно, я понял твою мысль, — сказал я. — Что ты здесь делаешь?

— Сижу и бренчу на лютне. Ищу гармонию…

— Давай без поисков гармонии, — сказал я. — Вижу, ты не слишком удивлен встрече с физруком посреди ночного леса.

— Нет, — согласился он. — Не удивлен. Мы, барды, созданы не для того, чтобы удивляться. Мы созданы для того, чтобы наблюдать и делиться своими наблюдениями со всеми окружающими, желательно, в гармоничной и соответствующей рассказываемой истории форме.

Сложно разговаривать с поэтами. Ты ему слово, он тебе — десять, и спасибо, что хотя бы не в рифму.

Я решил зайти с другого конца.

— Откуда ты здесь взялся?

— Пришел, — а теперь, значит, он решил быть немногословным.

Где-то вдали снова возопил баньши.

— Баньши поет, кто-то умрет, — сказал Рик.

— Так и я могу, — сказал я. — Волки воют, быть беде, я найду тебя везде.

— Неплохо для дилетанта, — сказал он. — Но в песню такое не вставишь.

— Спасибо, — сказал я. — Но почему ты пришел именно сюда?

— Позвали, — сказал он.

— Кто?

— Я знаю? Какие-то люди. У барда нет цели, только путь. Нас куда-то зовут и говорят, что там будет интересно, мы идем и наблюдаем. Иногда там действительно интересно, на чаще всего — нет.

— И что тебе сказали про это место?

— Что здесь я могу видеть… э… — он замялся.

— Продолжай, — сказал я.

— Твое падение.

— Именно мое?

— Не совсем так, — признался он. — Мне сказали, что сегодня здесь падет один из великих. И вот это место. И пришел ты.

— Но я не падаю.

Он снова бренькнул своей лютней. Дескать, это только вопрос времени.

— Когда ты получил наводку?

— Несколько часов назад, — сказал он. — Я был неподалеку, и мне одолжили лошадь.

Несколько часов назад я как раз вломился в контору Дойла и нашел там фрагмент карты…

— И где эта лошадь?

— Мне сказали отпустить ее, и я отпустил. Дескать, она сама найдет дорогу домой.

— А ты?

— Тут до города недалеко, — сказал он. — Ты же пришел пешком.

— И ты веришь, что я сегодня паду?

— Я бард, — сказал он. — Мы созданы не для того, чтобы верить, а для того, чтобы наблюдать. И… дальше ты знаешь.

— Дальше я знаю, — согласился я. — Я ищу двух людей. Один из них — частный детектив, а другой — очень тощий.

— Так себе описание, но я понял, о ком ты говоришь, — сказал Рик. — Они внутри.

— Ты видел, как они входили?

— Да. Около часа назад.

— А они тебя видели?

— Разумеется, — сказал он. — Я же сидел на этом самом месте. Правда, факел не зажигал, тогда еще светло было.