— У тебя есть прекрасное рабочее место в бункере, и ехать туда гораздо ближе, ек-макарек.

— Президент в бункере или неизвестно где — это признак надвигающегося глобального пиздеца, — сказал Виталик. — А президент в Кремле — это символ стабильности, нерушимости и вот этого вот всего. Даже если это, сука, не так.

— К хренам, — сказал я.

Виталик засунул в карман плаща здоровенный пистолет и пару гранат и посмотрел на меня.

— Зачем ты так сказал?

— Не знаю, — признался я. — А зачем ты так оделся?

— Мне почему-то кажется, что это уместно, — сказал он.

Я посмотрел на Виталика системным зрением, и мое неплохо прокачанное восприятие открыло новые горизонты. Или новые глубины.

Или новые пределы, черт его знает, как оно правильно называется.

Многие игроки считают, что в Игре все решает уровень, и чем он выше, тем лучше.

Магистр утверждает, что все решают скиллы, при этом он свой настоящий уровень так никому и не показал.

Такеши как-то заявил, что всем рулит правильно подобранный шмот.

Чапай бы наверняка сказал, что все зависит от верного настроя.

Виталик, видимо, решил поставить эксперимент и суммировать все эти высказывания. И, как настоящий ученый и энтузиаст своего дела, эксперимент он решил поставить на себе.

Уровень у него был… эм… четырехзначный. И хотя первой цифрой значилась все-таки единица, я такого в Системе все равно никогда не видел. Тем более, не у непися, а у игрока.

А Виталик теперь был игроком, и класс у него был уникальный, и наверняка он придумал его себе сам.

— Боевой президент? — спросил я.

— Это типа играющего тренера, только круче, — объяснил Виталик.

Плащ у него был легендарный, и показателем брони, как у танка, и я отнюдь не об "армате" говорю, и добивал все статы чуть ли не под кап. Дробовик у него был не просто легендарный, а артефактный, то бишь, из него можно было палить в любом мире, независимо от того, наука там развивалась или технология.

Похоже, что Виталик собирался не просто играть с читами. Он собирался врубить годмод на полную…

Почему-то я сразу подумал о Соломоне Рейне, бывшем топе номер один общемирового рейтингового зачета. Интересно, каково ему теперь, когда вернувшиеся земляне снова сместили его с первой строчки?

А если учесть, что Гарри Борден тоже вернулся в игру, Соломон теперь даже не второй, а третий.

Я посмотрел на уровень деда Егора. Да, похоже, Рейну и третьим быть крайне недолго.

— Ты вообще понимаешь, насколько неправильно то, что ты сотворил? — спросил я у Виталика.

— И что эта эта Система мне сделает? — поинтересовался Виталик. — Дальше фронта не пошлют, меньше роты не дадут.

Дед Егор сунул в ухо миниатюрный наушник.

— Стас говорит, машина готова.

— Еще минуту и выходим, — распорядился Виталик, доставая из шкафа очередной боеприпас. На этот раз он не стал складывать его в карман, штуковина просто растворилась в воздухе.

Что ж, похоже он нашел свой инвентарь.

Инвентарь…

Тут по краю моего сознания мелькнула какая-то мысль, не мысль даже, а полунамек, который показался мне очень важным, но я не успел его уловить.

Ладно, поймаю позже.

— Прежде, чем мы выйдем, я хочу предупредить тебя еще кое о чем, — сказал я. — Даже не только тебя, а вас обоих.

— Слушаю, — сказал Виталик.

— Ты помнишь Магистра? — спросил я. — Первый Игрок, Оберон…

— Неприятный такой тип, который неоправданно много говорит, — сказал Виталик. — Странно, кстати. Готов поспорить, что еще пять минут назад я ничего о нем не помнил, а теперь… Похоже, в твоем присутствии мне вспоминать легче, Федор. Так что там с Магистром? Разве Чапай его не… того?

— Нет, — сказал я. — И есть некоторая вероятность, что это он Чапая… того. Пока это только подозрения, разумеется, никаких доказательств у меня нет.

— Магистр ушлый тип, — сказал Виталик. — Если это он, но никаких доказательств ты и не найдешь.

Я открыл инвентарь и уже собрался запустить туда руки, как вдруг осознал, что я пытаюсь сделать.

Я собираюсь достать оружие в комнате, где есть двое вооруженных мужчин, натасканных на то, чтобы реагировать на угрозы, и с ловкостью у них теперь все гораздо лучше, чем у меня.