– Ты моя птичка... моя хорошая девочка... Поплачь. Пусть слезы вымоют из тебя все плохое. Они вытекут, унесут горечь, и ты увидишь, что все наладится, милая. Зато вон какой у тебя сыночек славный да пригожий. Подрастет – будет тебе помощником, будет опорой, – ее мягкие теплые руки баюкали меня как маленькую, а слезы и правда лились без конца. Я даже не пыталась их остановить. – Не надо тебе никуда бежать. Оставайся с нами. В этом доме хватит места для вас обоих. Боги забрали мою дочку, зато послали тебя. Ты хорошая, Шиа тебя полюбила, и я не нарадуюсь. Оставайся, девочка... Не беги от нас.

Вей гладила меня по спине, по голове, обнимала так ласково... Я утерла слезы с соплями и закрыла глаза, позволяя этому теплу унести всю боль.

– Ладно... – прошептала тихо. – Может, и останусь.

14

Вернулись они на пятый день, ближе к закату. Я в тот момент как раз снимала с веревок сухие пеленки. Рядом вертелась Шиа, напевая какую-то нехитрую песенку.

– Ой, деда! – радостно воскликнула она и побежала навстречу всаднику, что приближался к становищу.

Кайза остановил кобылу у коновязи и спешился. Потом помог спуститься Вереску, снял притороченные к седлу костыли и вложил ему в руки. Признаться, я крепко надеялась, что по возвращению мальчишка окажется сильней, чем накануне, но этому желанию не суждено было сбыться – он шагал так же медленно и с трудом. С горечью я в который раз подумала о том, что моя гордыня возможно навсегда лишила его возможности ходить без этих проклятых палок. А ведь он был уже близок к этому... До той истории с кимином мне так и казалось – еще немного и парень пойдет сам.

Ну, он хотя бы ходил, а не лежал, как накануне отъезда к Земле Силы. Уже хорошо.

С гулко стучащим сердцем, комкая пеленки в руках, я медленно приблизилась к нему. А ну как он теперь стал великим колдуном со стальным взором и жестоким сердцем?

Вереск встретил меня обычной своей тихой улыбкой. Такой знакомой, такой понятной и хорошей.

Я выдохнула незаметно и тоже улыбнулась ему в ответ.

...И словно опять провалилась на миг в свой странный сон, который никак не могла забыть. Сон да не сон. В глазах мальчишки сверкнули для меня глаза большого и сильного зверя. И почему-то вдруг отчетливо вспомнились шрамы на белоснежной спине. Глядя на него, я поняла, что эти шрамы, должно быть, существуют и наяву, вот только мне почти никогда не доводилось видеть Вереска без рубахи, а если и видела, то в сумерках, в темноте...

– Ну что? – спросила я, пряча все тревоги и сомнения за усмешкой: – Ты теперь настоящий шаман?

Он тоже усмехнулся, рассеивая наваждение. Посмотрел зачем-то на Кайзу, который не спеша расседлывал лошадь.

– Нет, ко’онечно. Куда мне пока... Просто получил посвящение. И новое имя...

– Какое? Какое?! – радостно запрыгала вокруг него Шиа. А Вереск смутился и отвел глаза.

– Аелан, – ответил за него Кайза, обернувшись. – Теперь его зовут Аелан.

Вот так.

Снежный хранитель.

– Красиво... – внезапно мой голос охрип больше обычного. – Везет тебе с именами, дружок.

Кончики его ушей смешно порозовели.

– Это потому что он сам красивый! – весело сказала Шиа и потянула Вереска за собой к тэну. – Идем скорее домой! Идем, Айю!

Я не смогла удержать улыбки.

Айю... Снежок.

Только маленькая девочка могла назвать его так, да еще и вслух Но мне понравилось.

Я перехватила ком с пеленками поудобней и пошла за ними следом, чувствуя, что шаги мои легки, а мысли прозрачны, как вода в холодном степном ручье.

0

Знаешь, любимая, за что я люблю степь? Здесь все просто. Просто, честно и понятно. Хотя и не легко, особенно, если ты – иноземец. Но мне Дикие Земли с малых лет стали родными, ведь я даже не помню, когда увидела впервые это море трав и людей с темными изогнутыми глазами. Мне казалось, они были в моей жизни всегда. И степной язык я впитала вместе с молоком матери, которая никогда не знала покоя, вечно ехала куда-то, в одиночку управляясь и с нашим маленьким фургоном, и с торговлей, и со мной.

Моя память о раннем детстве туманна, но несколько образов все еще можно разглядеть. В одном из таких воспоминаний я сижу верхом на огромном вороном коне с длинной гривой, в которой видны серебристые нити. Конь теплый, широкий, а я совсем маленькая, и кажется, что до неба можно достать рукой. Я вижу перед собой ковыль, подсвеченный утренним солнцем и далекие горы, а рядом – смуглого человека с длинным шрамом на щеке, который держит поводья. Он велит мне покрепче сжимать колени и ничего не бояться. И я не боюсь. По крайней мере, очень стараюсь, потому что когда земля так далеко, трудно не чувствовать себя крошечным существом на спине великана...