Она почти достигла двери, но в ту же секунду до Александра донесся заглушенный скотчем вопль ужаса. Девочка беспомощно попятилась назад, увидев перед собой Оранжевого. Он возник так неожиданно, что пленница буквально налетела на него.

— Сашечка, отпусти ее! — теперь уже не выдержала блондинка. Все это время она сидела на диване, растерянно наблюдая за происходящим. — Я еще потерплю. Я еще могу терпеть!

— Не можешь, солнышко, — мягко отозвался Оранжевый, затаскивая беглянку обратно в гостиную. — Коснись ее, и поймешь. Давай, ты уже и так натерпелась.

— Вы больные уроды! Какого хрена вы творите? — закричал Александр, изо всех сил пытаясь вырваться.

— Не беси меня, — весело отмахнулся Оранжевый. — Я понимаю, девочки грустят, но ты-то чего!

— Сашечка, я правда не смогу! — в голосе блондинки послышалась мольба. — Отпусти ее, пожалуйста. Я боюсь! Я боюсь ЕГО! Он сказал, если я перейду черту, ОН убьет меня! Я еще потерплю…

Только сейчас до Александра дошло, что девушка не испытывает сочувствия к пленнице: напротив, смотрит на нее как на нечто неодушевленное. И это понимание ужаснуло его. Она боится не того, что должна совершить что-то чудовищное, а боится понести за это наказание.

«Ведь ОН обещал убить ее» — эхом пронеслось в сознании.

— А я думал, ты боишься ее смерти, — словно прочитав его мысли, удивленно произнес Оранжевый. Он отпустил девочку, но уже через миг с силой ударил ее по лицу, отчего та упала на пол и сжалась, дрожа от рвущихся из груди рыданий. Улыбка резко сошла с его губ, и голос зазвучал незнакомо холодно, отчего по коже Александра побежали мурашки:

— Запомните раз и навсегда: во всем этом огромном жестоком мире, единственное, чего вы должны бояться, это меня.

На какой-то момент в комнате воцарилось гнетущее молчание. Все смотрели на Оранжевого, не смея ни на секунду усомниться в его словах. Он изменился так стремительно, что даже его цветастая одежда выглядела угрожающе: она будто желала напомнить, что природа всегда раскрашивает особо ядовитых наиболее ярко.

— Что за лица такие, господа? — неожиданно воскликнул Оранжевый, обводя взглядом присутствующих. — Я же пошутил!

Затем он с улыбкой обернулся на лежащую на полу девочку, которая затравленно смотрела снизу вверх. Ее глаза расширились от ужаса, когда Оранжевый рывком поднял ее на ноги и, приобняв, поцеловал в щеку. Пленница застыла, боясь пошевелиться, лишь по ее щекам снова потекли слезы.

— Не знаю, что ты задумал, но отпусти ее, — севшим голосом произнес Саша. Он все еще пытался освободиться, но Андрей оказался гораздо сильнее. Казалось, он даже не прилагает усилий, чтобы удержать Александра подле себя. — Она же еще ребенок!

— Разве? — деланно удивился Оранжевый. — А, по-моему, она весьма по-взрослому издевалась над своей одноклассницей только потому, что им обеим нравится один и тот же парень. Она и ее четыре подружки преследовали бедняжку до гаражей, а после избивали до тех пор, пока жертва не потеряла сознание. И тогда я подумал, что, может, ей надо самой узнать, каково это — когда тебя преследуют те, кто сильнее. Что-то, развлекаясь со своими подружками, она была гораздо веселее. Да, солнышко?

Пленница глухо замычала и отчаянно замотала головой, на что Андрей презрительно хмыкнул, а Оранжевый весело осклабился. Блондинка, напротив, замерла — лишь ее глаза жадно пожирали школьницу. Теперь в них появилась какая-то странная решимость, словно ей только что подбросили достойное оправдание: девчонка плохая. А плохих надо наказывать.

Однако на Александра услышанное не произвело должного впечатления.

— Проучил, молодец. Теперь отпусти ее! — мрачно произнес он.

— Меня тоже унижали одноклассницы, — внезапно произнесла блондинка, нервно усмехнувшись. — Дразнили за излишнюю худобу, за хорошие оценки, за дешевую одежду, за алкоголичку-мать. Я отличалась от своих сверстников и поэтому была для них уродом. Стервы вроде тебя не могут вскарабкаться по социальной лестнице без издевательств над другими.

Школьница сдавленно всхлипнула и вздрогнула всем телом, когда светловолосая незнакомка направилась к ней. Казалось бы, блондинка была самой слабой здесь, самой тонкой и хрупкой, но что-то таилось в ней, что-то такое, что нельзя описать словами — только почувствовать. Пленница буквально кожей ощущала исходившую от нее опасность.

— Я все отчетливее слышу ее пульс, — выдохнула девушка, теперь уже глядя на школьницу как зачарованная. — Я…

Блондинка не договорила. Звон разбивающегося стекла заставил ее испуганно обернуться, и в тот же миг что-то отшвырнуло Александра в сторону. Он ощутимо ударился головой о стоявший у стены комод, но, когда сознание прояснилось, парень едва не вскрикнул от ужаса. Андрей лежал на полу подле него, таращась в потолок остекленевшими глазами. Все его горло представляло собой кровавое месиво, в котором отчетливо проглядывались шейные позвонки. В нем же поблескивал и золотой крест, который еще вначале запомнился Александру.

Саша поднял взгляд и увидел стоявшего над ним мужчину в серой, обрызганной кровью куртке. Он был высоким, отчего болезненная худоба особенно бросалась в глаза. Его бледное лицо искажала гримаса жуткой боли, пальцы судорожно сжимались, отчего на руках еще сильнее проступали темные едва ли не черные вены.

— Черт, — вырвалось у незнакомца, и он осел на пол, дрожа всем телом словно в ознобе. Александр невольно отполз в сторону, оглядывая комнату лихорадочным взглядом. Оранжевого и блондинки в помещении больше не было. Теперь на их месте стояла рыжеволосая девушка лет двадцати, а рядом трое парней и уже хорошо знакомый Александру мужчина в черном плаще. У их ног, сжавшись в комок, лежала школьница.