Впервые за все время работы в клинике Александр уехал, не отпросившись. Просто вызвал через приложение такси, закинул в багажник коробки и отправился домой. Едва они выехали со двора, зазвонил телефон, и Саша поспешил отключить его. Только на половине пути он вспомнил, что все вещи оставил в больнице. Таксист раз за разом косился на парня в белом халате, который то и дело рассеянно почесывал ладонь.

«Хоть ключи взял», — с облегчением подумал Саша, нащупав связку в кармане брюк.

Оказавшись в квартире, Александр поспешно скатал в гостиной ковер, после чего вывалил на пол содержимое привезенных коробок. В комнате немедленно запахло чем-то старым, пыльным, словно олицетворяя испорченную прошлую жизнь. Теперь эта самая жизнь представляла собой грязные клочья, впопыхах исписанные водостойким синим маркером.

«Черт!» — с досадой подумал парень, прикидывая, с чего бы ему начать. Не брезгуя, он опустился на колени и принялся изучать уцелевшие куски. Коллеги не шутили, говоря, что чокнутая наркоманка интересуется исключительно ядами, начиная от растительных и заканчивая синтетическими.

Преимущественно нейротоксины.

Но еще больше Александра озадачивала аббревиатура «LPPH», которую пациентка то и дело приплюсовывала к формуле гемоглобина. Рядом с аббревиатурой то и дело красовались вопросительные знаки, словно девушка сама никак не могла понять, что она означает. Как, например, вот здесь: она даже обвела эти четыре буквы стрелкой, замкнув ее в круг.

Было около девяти часов вечера, когда Александр поднялся с пола и стряхнул с себя пыль. Составляя это проклятый «паззл», он не заметил, как прошел день. Единственное, что смогло отвлечь его от выписывания в блокнот найденных формул, стал сильный голод. Парень буквально бросился к холодильнику и тут же выругался, увидев пустые полки. Вчера он умудрился столько всего съесть, что ничего не оставил на сегодня.

Достав с полки книгу «Биосинтез макромолекул», принадлежащую еще его отцу, Александр вытряхнул из нее двадцать семь тысяч рублей, которые он додумался отложить на черный день, если вдруг потеряет кошелек. Пятитысячные купюры он вернул обратно, а на две собирался накупить продуктов хотя бы на несколько дней.

Благо, до магазина было недалеко. Набросив на себя пальто, парень перешел улицу и поспешил к минимаркету, название которой призывно светилось в темноте. В магазинчике оказалось немноголюдно: паршивая погода не вдохновляла на прогулки даже до супермаркета, и только несколько мужчин со списками в руках высматривали «поручения жен».

При виде продуктов Саша вновь ощутил приступ голода. Вот только теперь он был гораздо сильнее — парень даже почувствовал тошноту. Сам того не осознавая, он остановился у хлебной полки, и, схватив батон, принялся разрывать ногтями упаковку. Мужчина, стоявший рядом, ошарашенно замер, наблюдая за тем, как молодой парень жадно пожирает хлеб. Казалось, он не ел несколько дней.

— Ну даешь, — нервно хохотнул незнакомец, когда парень доел полностью и схватился за следующий.

— Эй, ты охренел что ли? — раздался встревоженный голос охранника. Широкоплечий бугай стремительно направился к Александру. — Сначала надо заплатить!

Он подскочил к Саше и выхватил у того недоеденный батон, но вместо того, чтобы прийти в себя, Александр почувствовал новую вспышку голода. Его глаза лихорадочно блестели, рот наполнился слюной. Вот только хлеб больше не казался таким аппетитным. Карие глаза парня задержались на лице кричащего охранника, затем на горле. Саше даже на миг показалось, что он слышит пульс этого человека. Пульс, который звучит даже громче чем голос.

— Эй, ты слышишь меня! — заорал охранник. — Выметайся отсюда. Но сначала заплатишь, не то я вызову полицию! Сколько ты уже сожрал, мудила?

— Я заплачу, — сглотнув, произнес Александр. — Я за…

В тот же миг его вырвало, и он, дрожа всем телом, медленно опустился на пол. Левая ладонь вновь начала чесаться, причем так сильно, что причиняла боль. Вены на руке проступили до самого локтя, напоминая тугие веревки.

— Да ты никак обдолбанный? — взревел охранник, подлетая к Александру и хватая его за плечо.

— Вы так орали, что он решил вернуть съеденное обратно, — весело прокомментировал, приблизившийся к ним парень. — А вы опять недовольны. Определитесь уже!

Сначала Александр увидел ярко красные кроссовки с желтыми шнурками, затем салатовые брюки в черную клетку, далее — кислотно-зеленый пуховик с полосатым шарфом расцветки «Слизерин» и наконец широкую улыбку того самого парня, которого Вадим прозвал «Оранжевым».

«Не всегда оранжевый» — вяло подумал Александр

— Иди отсюда, — теперь охранник обратился к юмористу. — Что ржешь? Не видишь, обдолбанный.

— Он не обдолбанный, он — мой брат, который болен раком! А ты — бесчувственная чурка, которая будет гореть в аду на самой большой сковороде, и самый жирный черт будет тыкать тебя в задницу самыми острыми вилами!

— А? — единственное, что смог произнести в миг растерявшийся охранник.

— Ну, я бы так сказал, если бы это было правдой! — тут же добавил Оранжевый. — Но так как это не правда, не берите в голову. А его я все-таки заберу. И да, заплатим мы за ваши хлебобулочные изделия, не переживайте.