Закончив, Милана посмотрела на меня с таким видом, словно ждала аплодисментов.

— Что за бред? — обескураженно нахмурился я. — При чем тут ворона и ее глаз?

— При всем! Сделаешь, как я сказала — и получишь Иванку с потрохами!

— Я не пойму, ты меня на посмешище хочешь выставить, что ли? — подозрительно прищурился я.

— Больно надо! — скривилась моя собеседница. — Вот когда Иванова в очередной раз уделает тебя в спарринге — это будет посмешище. Всем посмешищам посмешище! Так тебе больше по душе? Ну, тогда я пошла! — она и в самом деле дернулась подняться с пня.

— Погоди, — успел я поймать Воронцову за локоть. — Повтори-ка еще раз, что я, по-твоему, должен сделать!

Милана картинно закатила глаза.

— Приходишь на аллею к полуночи. Подходишь к Ивановой. Говоришь: «Ищете глаз вороны, убитой на дубу в полночь, сударыня? А локон с головы старухи вы где собираетесь брать?»

— Это заклинание какое-то, что ли? — недоуменно спросил я.

— Заклинания — бабушкины сказки! А это — духов секрет успеха Иванки! Пока мы ночью по Москве рассекали, кое-кто тут для меня его разведал!

— Тот самый «жандарм», что слил тебе про спортзал? — быстро спросил я.

— Нет, — мотнула головой Милана. — Другой человечек. Но это не важно. Источник надежный, и сведения верные.

— Да какие сведения?! — вспылил я. — Про ворону на дубу?!

— Чухонец, не тупи, — поморщилась Милана. — Сведения о том, как Иванова обвела вокруг пальца Сиротина.

— Да как она его обвела-то?! Ты прямо объяснить не можешь?

— А прямо не интересно, — усмехнулась молодая графиня. — Ну ладно, Ключ с тобой, объясняю, — смилостивилась-таки она. — Иванова использует особые курительные смеси. Ну, вроде как у нашего самурая, только у него все красиво, по-японски, а у Иванки система турецкая, ни в Европе, ни Восточной Азии почти не известная: маленькая колбочка — в карман можно засунуть — из той колбочки торчит стеклянная трубочка, трубочку суешь в рот — и пошла магия. И никаких следов использования техник! Правда, говорят, штука эта жутко вредная, но то уже не наша с тобой печаль. Так вот, сегодня ночью Иванова пойдет за недостающим ингредиентом для своих хитрых смесей. И нужно ей не что-нибудь, а глаз вороны, убитой на дубу в полночь. Волосы старухи тоже входят в рецепт, но их Иванка не то уже нашла, не то потом собирается как-то еще добывать. Сегодня в планах — вороний глаз.

— Понятно… — протянул я. — То есть нужно поймать ее с убитой вороной на руках?

— Так, наверное, будет лучше всего, — подумав секунду, кивнула Воронцова. — Но не обязательно. Достаточно дать понять, что тебе все известно. Запираться она не станет: глупо. Ну а с трупиком вороны — тем более. Но вообще, ты же не сам по себе ей страшен — а тем, что преподам можешь все раскрыть. Иванова не дура, это она сразу просечет. Щит, кстати, на всякий случай наготове держи… Но думаю, дергаться она не станет, начнет просить сохранить все в тайне. Можешь милостиво обещать: если что, по моей линии утечки не будет, гарантирую. А что уж там потребуешь с новенькой за молчание — сам придумай, мальчик взрослый! — подмигнула она мне.

— А если она спросит, откуда я обо всем знаю? — проигнорировав намек, проговорил я уже не столько для того, чтобы лучше подготовиться к встрече с Иванкой, сколько в надежде, что Милана приоткроет мне свой источник.

— Рассмеешься ей в лицо, — не попалась на уловку молодая графиня.

— Тоже вариант, — хмыкнул я.

— Короче, ты все запомнил? — уточнила Воронцова.

— Полночь. «Глаз вороны, убитой на дубу». «Локон с головы старухи». На все вопросы — саркастический смех.

— Молодец, — хлопнула меня по плечу молодая графиня. — Ну что, согласен, что теперь мне должен?

— После полуночи посмотрим, — усмехнулся я.

— Ну и зануда же ты, сэнсэюшка, — показушно вздохнула Милана.

в которой я крадусь в темноте

По-хорошему, после вечернего построения первокурсникам полагалось до утра находиться в казармах. Строгого запрета покидать пятый чертог не было, но, на случай нечаянной встречи с офицером, в запасе требовалось иметь вескую причину ночной прогулки. Скажем, отвести в холопью обитель использованный «бурдюк» — это пожалуйста. А вот выслеживать во тьме товарища по отделению — ну, то такое…

О том, что мне может понадобиться оправдание, вспомнил я уже перед самым выходом и ничего лучше, чем сослаться, если что, на разболевшуюся руку (жандармский лекарь ведь предупреждал, что может вылезти какая-нибудь гадость!), придумать не успел. Лазарет, правда, находился от казарм в противоположной стороне, нежели дубовая аллея, но тут можно было сказать, что на студеном воздухе мне стало лучше, и я, мол, решил сделать пару кругов вокруг чертога. В худшем случае — таки отправят к целителям. Наверное.

Так или иначе, попадаться на глаза преподавателям корпуса и объясняться с ними в мои планы совершенно не входило — да и Иванку раньше времени не хотелось вспугнуть — поэтому шел я не открыто, а крался краем дубравы. Темно здесь было, как у графа Воронцова в за… в застенках, но к этому я как раз подготовился: почти три часа напролет тренировал под руководством Фу магическое ночное зрение.

Техника, кстати, оказалась интересная: пальцевая комбинация только запускала процесс, а потом руки можно было занять чем-то другим — до тех пор, пока не понадобится обретенную способность подзарядить или, наоборот, отключить. Точно так же, по словам моего фамильяра, работал любой волшебный допинг, но сегодня для меня был актуален именно навык видеть в темноте.