Шрифт:
Хм…
Я поймал себя на том, что увлеченно рассуждаю о победной тактике. Фон Ливен меня, что ли, сбила с толку этим своим «Вернитесь!»?!
«Фу! — мысленно подведя наконец черту сомнениям, окликнул я духа. — Когда сочтете момент подходящим, принимайте контроль и имитируйте мою смерть! Только так, чтобы никто не заметил, конечно», — я покосился на фон Таубе и Корнилова.
«Сие делается мгновенно, сударь. Не беспокойтесь, вмешательство тончайшее, его не отследят. Даже если специально попробуют отловить — не сумеют», — заверил меня «паук».
«Ну, вам виднее…»
— Милостивые государи и милостивые государыни! — едва затих наш безмолвный диалог, выступил вперед долговязый начальник корпуса. — Пробил час смертного поединка между молодым князем Огинским-Зотовым и молодой графиней Воронцовой! Молодая графиня, молодой князь… — подполковник выдержал торжественную паузу.
Я призвал щит. Милана тоже — левой, открытой моему взору рукой.
— Приступа… — провозгласил фон Таубе, но конец слова потонул в сухом треске внезапно раскрывшегося у него за спиной портала и звуках отрывистой команды:
— Отставить!
Начальник корпуса недоуменно обернулся. Да, собственно, все собравшиеся вокруг ристалища посмотрели тужа же, куда и он. Скосила глаза даже Воронцова.
Слегка повернул голову и я — щит, впрочем, не бросая: из серебряного прямоугольника портала на аллею шагнул Петров-Боширов.
— Что вы себе позволяете, господин штабс-ротмистр? — сердито поинтересовался у жандарма фон Таубе. — Здесь решается вопрос дворянской чести, и никому не позволено…
— Простите, господин подполковник, — твердым голосом перебил барона нежданный визитер. — Только что в Империи объявлено военное положение! Все вызовы, даже сделанные в рамках законной квоты, считаются аннулированными. Вот, извольте ознакомиться, — он протянул начальнику корпуса какую-то бумагу.
На секунду над аллеей повисла тишина, а затем со всех сторон раздалось:
— Война?! Война… Война!
Казалось, это слово шептала сама дубовая листва.
«Дозволение на контроль отменено!» — не преминул по-быстрому предупредить я фамильяра.
«Как вам будет угодно, сударь», — откликнулся Фу.
Глава 22
в которой мне разъясняют политическую обстановку
Изначально первым уроком в этот день у нас должно было идти правоведение, но расписание оперативно поменяли, поставив в него политподготовку. Причем, для всех трех курсов вместе.
Собрали нас в большом зале, том самом, напоминающем древний театр, где абитуриентами мы писали вступительное эссе. Старшие кадеты сразу же оккупировали первые ряды, нам, первогодкам, досталась галерка. Причем как-то так вышло, что расселись мы не по отделениям, а вперемешку: в частности, если место слева от меня привычно заняла фон Ливен, то справа оказалась Змаевич из «ясухаровских». Сам Тоётоми расположился перед нами, между Машей Муравьевой и Васей Худощекиным. Иванка соседствовала с княжной Орловой, а Воронцова вовсе затесалась в ряд к второкурсникам.
Должно быть, из-за этой чересполосицы я не сразу заметил отсутствие в зале одного из «своих» кадетов — Гурьева. На рассвете на аллее я его тоже не видел — единственного из всего отделения — но потом, на утреннее построение, молодой граф явился, присутствовал он и за завтраком. Вроде бы, выглядел немного странно, как-то дергано, но принесенное Петровым-Бошировым известие всех в Федоровке в той или иной степени выбило из колеи, так что особого значения его поведению я тогда не придал. Не вспомнил бы о нем и сейчас, если бы не недоуменный вопрос Терезы:
— Сударь, а где Гурьев?
Я закрутил головой: молодого графа и впрямь видно не было.
— Не знаю… — пробормотал я. — Вроде из столовой вместе со всеми шел…
Приподнявшись с места, я еще раз внимательно осмотрел зал, но ни среди первокурсников, ни среди старших Гурьева не углядел.
— Не знаю… — повторил я удивленно. — Может, по нужде отлучился?
— Время занятия уже, — заметила Тереза. — Не влетит ему за опоздание? Только мы снова первое отделение обогнали…
— Не знаю… — в третий раз произнес я.
После всего, что случилось (и чего не случилось) со мной за последние часы, эта суета с баллами как-то не казалась мне уже чем-то важным.
— С другой стороны, преподавателя пока тоже нет, — продолжила между тем рассуждать молодая баронесса. — Так что…
— Встать! Смирно! Офицер в классе! — не позволила ей договорить резкая команда из передних рядов.
Кадеты вскочили на ноги, и в зал — легок на помине — вошел преподаватель, невысокого роста, коренастый майор. На ходу он заметно подволакивал правую ногу, из-за чего походка его смотрелась как-то рвано.