В самом деле? Приятно слышать!

— Скажите, — продолжил между тем мой собеседник. — Может у человека ни с того ни с сего уменьшиться предел маны?

Гм… Я состроил каменное лицо. Вот же ты, приятель, нашел у кого и что спросить!

«Фу? — торопливо дернул свой незримый справочник. — Ведь не может же? Уменьшиться. Предел маны. Ни с того ни с сего?»

«Ни одного доказанного случая такого рода ведущими умами человечества не зафиксировано», — откликнулся фамильяр — почему-то с некоторой задержкой.

— По идее, не может, — заявил я вслух.

— Вот и я так думал, — буркнул молодой граф. — И целительница мне то же самое сказала… Я в лазарете был, Поклонская в курсе, так что штрафов у «жандармов» не будет, — поспешно заверил он меня.

— А что с вами случилось, сударь? — участливо осведомился я. — За завтраком вы вроде бы были вполне здоровы…

— Не был! — весь передернувшись, внезапно выкрикнул Гурьев — я аж отшатнулся. — Простите, молодой князь, — тут же, правда, умерил свой тон он. — Но не был. Это еще… еще вчера, после «боевки» открылось, — выдавил из себя мой собеседник, запинаясь, но тут же продолжил уже бойчее. — Я тогда на занятии в ноль ушел. Ну, тому ману, другому ману, а уровень у меня хоть и Окольничий, но на самой нижней границе… Был Окольничий. Вчера я четырехсот мерлинов точно не слил! И вдруг бац: пустой! Ладно, думаю, обсчитался. А у меня еще беда — мана долго восстанавливается. До полной только к вечеру набралось. Решил: утром проверю… Ну и проверил, к духам. Извините.

Поперхнувшись, молодой граф умолк.

— Так что намерили-то? — спросил я.

— Триста девяносто, — глухо выдохнул куда-то вниз, в пень, мой собеседник. — Это все, от полной загрузки до нуля. Пятый уровень, а не шестой! Думный Дворянин вместо Окольничьего! Но так же не бывает! — в отчаянии заглянул он мне в глаза.

— Не бывает, — со знанием дела кивнул я.

— А оказывается, бывает!

Я лишь беспомощно развел руками.

— В детстве с кузеном страшилки друг другу рассказывали на ночь, — совершенно убитым голосом проговорил Гурьев. — О злобных духах, которые приходят во тьме и воруют ману. Укусит тебя такой, и из Боярина ты стал Окольничьим. Еще раз укусит — и ты уже Думный Дворянин. Третий раз — скатился до Сотника… Смешно было, а не страшно: понятно же, что выдумки! И вот на тебе…

«Детские сказки они такие… сказки!» — презрительно хмыкнул Фу.

— Да, с духами шутки плохи… — совсем не «в кассу» пробормотал я.

«Сударь, я бы попросил!..» — тут же обидчиво бросил «паук».

— Целительница меня, кстати, спросила, не попадал ли я последнее время под пробой, — заметил молодой граф. — Тоже, что ли, на духов подумала? Только я не попадал…

Пробой? Я некстати вспомнил про «неизвестную гадость», которой грозил мне жандармский лекарь из-за контакта с мимикром. Потерять в лимите — чем не гадость? Надо бы, кстати, свой предел проверить…

«За вашим лимитом я лично слежу, сударь. Не извольте опасаться — он неприкосновенен!» — снова встрял фамильяр.

Что-то его больно много в этом нашем разговоре — тема, что ли, зацепила?

«Могу вообще ничего не говорить!»

«Давайте без крайностей, хорошо?» — попросил я духа.

— Ну, а, может, еще что-то необычное с вами случилось? — ткнул я пальцем в небо — скорее уже лишь для того, чтобы просто поддержать разговор.

— Случилось, — кажется, Гурьев сделался еще мрачнее. И тут же уточнил: — Но то сугубо личное, и к мане касательства не имеет… — он почему-то покосился вдоль аллеи.

Я проследил за его взглядом, но увидел лишь спины удалявшихся в сторону казарм кадетов. Последней шла Муравьева — в этот момент она как раз обернулась.

А, ну да, длинноножка же молодого графа на днях отшила — он об этом, наверное… Лимит маны тут и впрямь ни при чем…

— В общем, даже не знаю, что вам сказать, — пожал я плечами, обращаясь к Гурьеву.

— Вот и я не знаю, — печально вздохнул мой собеседник. — Эх… Ну, спасибо, что выслушали, молодой князь, — проговорил он затем. — И что не обозвали паникером и фантазером, как… Как некоторые. Могу я рассчитывать, что этот разговор останется между нами?

— Разумеется, сударь, — кивнул я.

— И еще одна просьба, если позволите…

— Да?

— Из-за этого военного положения изменилось расписание — сейчас у нас снова «боевка». Я-то думал, будет военная история, там мана особо не нужна… А после утреннего слива я почти пустой… — виновато произнес он. — Не будете вы так любезны одолжить мне сотню мерлинов? — потупившись, выговорил Гурьев. — Не хотелось бы подвести отделение из-за своей немощи… — поспешно пояснил молодой граф. — А у вас, я знаю, запас солидный…

— Без проблем, сударь! — протянул я ему руку.

Две сотни мерлинов — от меня не убудет! — перетекли моему поиздержавшемуся товарищу.

— Не знаю, как вас благодарить, молодой князь! — выдавил дерганую улыбку Гурьев.

— Пустое, — улыбнулся в ответ я. — В конце концов, это же на пользу всему отделению!

— Да, но… Еще раз спасибо!

— Пользуйтесь на здоровье, — благосклонно кивнул я молодому графу.

Внеочередное занятие по боевым техникам началось с того, что Корнилов вызвал из строя Воронцову и попросил ее продемонстрировать всем стойку, в которой она готовилась начать утреннюю дуэль.