Казалось бы, ну, что мне до недовольства Сколкова — на фоне всего остального-то! А вот поди ж ты…

Так что, воспользовавшись случаем, я решил поскорее улечься спать: рассудил, что будить меня рассерженный сосед все же едва ли станет. А завтра я уйду на рассвете — и вряд ли уже снова его увижу.

Собственно, насчет того, что именно стану делать утром, я так до конца и не определился. Ну, то есть как… Никакой разумной альтернативы предложению князя я не видел. Но чем больше о нем размышлял, тем сильнее убеждался: подводных камней там таилось чуть меньше, чем дофига. И главный из них: можно ли в принципе доверять заботе Сергея Казимировича?

Фу считал, что шансы на обман со стороны Огинского соотносятся с вероятностью его честной игры как пять к семи. Я в своих оценках был еще менее оптимистичен: 50 на 50, как у той блондинки с динозавром из анекдота — либо встретится, либо не встретится. Или подставит, или нет — одно из двух.

К слову, как те же семь к пяти фамильяр рассматривал перспективы моей победы в поединке с Воронцовой — буде такой состоится. Здесь я с «пауком», в целом, был согласен.

И на дуэли, дойди до нее дело, все бы уже зависело только от меня: справлюсь — молодец, не справлюсь — сам, типа, виноват.

Однако вариант «справлюсь» предполагал убийство Миланы. А на это я по-прежнему был не готов.

Но и сам умирать охоты как-то не имел.

Та еще засада, в общем…

Повесив фуражку на крючок на стене, я снял китель и небрежно бросил его на сиденье стула. Опустился на кровать и нагнулся, чтобы стянуть с ноги ботинок, но, нахмурившись, выпрямился. Встал, вернулся к стулу и перевесил китель на спинку. Аккуратно расправив, снова плюхнулся задницей на кровать и наконец разулся.

В этот момент оставленная мной незапертой дверь в комнату распахнулась.

«Блин, чуть-чуть не успел!» — с досадой подумал я и обреченно поднял глаза, ожидая увидеть Сколкова — но на пороге стояла Воронцова.

— Войду? — спросила она, соблюдая формальности.

Я сделал приглашающий жест рукой.

Прикрыв за собой дверь, девушка пересекла комнату и присела на кровать рядом со мной — уже не спрашивая разрешения.

— Ну, что делать-то будем? — задала она вопрос затем.

С тех пор, как расстались днем, проводив в портал Петрова-Боширова, толком мы с Миланой так и не поговорили.

— Не знаю, — устало буркнул я.

— Вот и я не знаю, — вздохнула молодая графиня. — Ладно, может, утро мудренее вечера окажется…

— Ну да…

— А раз так, вечеру-то что зря пропадать? — подмигнула мне вдруг Воронцова и, обвив руками мою шею, буквально вгрызлась в мои приоткрывшиеся от удивления губы поцелуем.

«Фу!» — в панике беззвучно возопил я.

Зная Милану, в преддверии завтрашних событий от нее всего можно было ожидать. Например, смертоносного яда на сахарных устах.

«Все в порядке, сударь, — заверил, однако, фамильяр. — Ситуация у меня под контролем. Опасности нет. По всем признакам, молодая графиня настроена исключительно на телесное наслаждение».

«Нашла время! Ладно, приглядывайте за ней!» — бросил я и, наконец, ответил на требовательный поцелуй.

«Разумеется, сударь».

«За ней, а не за нами!» — уточнил я.

«Сугубо в отношении возможных угроз, сударь».

Тем временем, пальцы Воронцовой уже расстегивали на мне рубашку — непосредственно, без всякой магии.

— Сейчас сюда, вообще-то, Сколков припрется, — не без усилия оторвавшись от жарких губ Миланы, выговорил я.

— Не припрется, — не прекращая где-то там внизу воевать с пуговицами, улыбнулась девушка. — Я его встретила в коридоре и попросила пока погулять. Убедительно попросила.

— Даже так…

Миг или два я еще колебался.

Да какого духа! Может, это в последний раз!

Наши губы снова сошлись, а мои пальцы нащупали застежку кителя Воронцовой.

Через считанные секунды Милана осталась в рубашке, а еще через полминуты лишилась и ее. Бюстгальтер продержался чуть дольше — больно уж хитрые крючочки его сзади замыкали.

Не сговариваясь, мы с молодой графиней поднялись с кровати. Мои губы устремились ниже — сперва покрыв поцелуями подбородок Миланы, затем шею и плечи, потом упругие груди. Руки тоже не скучали, аккуратно стягивая с партнерши узкую черную юбку. Запрокинув голову, Воронцова прогнулась назад и что-то неразборчиво промурлыкала. Затем, в свою очередь, занялась пуговицами на моих брюках — уже магией, иначе, похоже, ей было до них не достать.