Блоджетт смотрел на них с противоположного конца стола, щеки его покрылись румянцем. Черт, старик, выдержи, я верю в тебя!

— По поручению наших монархов, пришедших к взаимному согласию и принявших как должное споспешествовать взаимному благу наших государств, — сказал распевно Сакран, — мы, представители блистательной Адоры и сияющего Рендора, явились к самозваному императору Сакнструма!

— Император мертв, г-господа, — склонив голову, ответил Блоджетт в точности так, как я его инструктировал.

Послы синхронно кивнули.

— Слухи дошли до нас, господин старший сенешаль, — промолвил Армад. — Император мертв, а значит, Варлойн должен приветствовать нового императора — Варвеста!

— Но м-мы еще не успели объявить траур по Торнхеллу-Растару! — произнес старый сенешаль с надрывом. Он прекрасно выучил роль и играл как будто всегда был прирожденным актером. Хотя… что я говорю? Политики — лучшие актеры во все времена.

— Вы объявите траур, господин Блоджетт, — сказал Армад, помахивая свитком.

— Вы объявите траур, — подхватил Сакран, — и примите нового императора — Варвеста Растара. Мы — полномочные его представители и, как его представители, мы требуем передачи управления Санкструмом в наши руки.

— Так будет до тех пор, пока Варвест не явится в Варлойн во всем своем блеске и величии! — добавил Армад.

Мне послышалось, что Блоджетт издал горлом звук, похожий на скрип старого и несмазанного тележного колеса.

— Однако еще не успел остыть труп прежнего императора… — проговорил он, сбиваясь, и я видел сквозь щель (Шутейник, присев на корточки, глядел в зал тоже) что он не на шутку возмущен, зол, и даже свиреп.

— Нас это не волнует, старик! — отрезал Сакран.

— Нам плевать на это! — добавил Армад. — Мы пришли взять власть именем законного монарха и мы возьмем ее. Или…

— Или что? — спросил мой сенешаль.

Армад взмахнул свитком.

— Ты, как главный сенешаль Варлойна, прекрасно знаешь — что. Здесь — объявление войны Санкструму нашими странами: Адорой и Рендором. Война освободительная и святая. Против остатков приверженцев ложного монарха, окопавшихся в Варлойне и Нораторе и не желающих отдать трону законному наследнику!

— Святая война! — добавил Сакран с какой-то насмешливой ноткой. Гнусные у них обоих были интонации. Я бы сказал, классические политические, лживые интонации у них были.

Блоджетт пошатнулся… сделал шаг назад, к помосту. Высокий его залысый лоб покрылся бисеринами пота. Он даже не играл, он взаправду был возмущен.

— Но мы еще не справили тризну по Торнхеллу! — вытянув по-птичьи шею, вскаркнул он.

Послы переглянулись, обменявшись улыбками. Сейчас они ощущали себя хозяевами положения. Да что там хозяевами положения — властелинами мира они себя ощущали!

— Твой Торнхелл — жалкий самозванец, и тебе это известно, старик! Это всем известно! — вскричал Сакран. — Труп его так и не был найден, и, скорее всего, не будет найден уже никогда. А впрочем… даже если он еще жив — это ему не поможет. Варвест грядет!

Наступила пауза. Блоджетт напряженно дышал. Я посмотрел в окно. Вдали на эспланаде началось шевеление. Мелькали алые накидки горцев Шантрама. Хех, так и надо. Так и надо.

— А что будет… будет… — прошептал он. Затем набрал воздуха в грудь и сказал зычно: — Что будет со всеми приверженцами Торнхелла? Что будет с дворянами всех наших фракций? Тех, кто стоял ранее за Торнхелла или же просто занимал позиции нейтральные? Я хочу… гарантий!

Послы переглянулись. Как бы хорошо они не владели собой, я буквально видел, как их взгляды наполняются едва сдерживаемым триумфом.

— Вам некуда бежать, — промолвил размеренно Сакран. — Но господин Варвест милостив. Всех помилуют…

— Да, — елейно добавил Армад. — Репрессий почти не будет. — И в голосе его звучала такая ложь, что все — включая и тех, кто был скрыт за кулисой — поняли: люди Варвеста вырежут всех приверженцев Торнхелла, а так же нейтральных дворян, до кого смогут дотянуться их руки.

— С нами явилось во дворец триста человек, — проговорил Сакран не менее елейно. — Это и солдаты, и священники, и некоторые дворяне, которые заменят на всех главных постах твоих людей, старик.

Блоджетт отступил еще на шаг к кулисе.

— Я… — прошептал он побелевшими губами. — Я н-не могу… я б-буду сопротивляться! И вся фракция Великих, и вся фракция Умеренных будет! Вы не подавите нас, вы не сможете… вы не должны!

Тут Армад потерял терпение. Шея его побагровела еще больше и он, обойдя стол, шариком подкатился к Блоджетту.