Но вскоре господин Теччи снова проявил к ней нездоровый интерес. И снова она кричала и глотала слезы, лежа под ним на смятой постели. После этого еще два дня приходила в себя, а потом все же решилась попросить о помощи.

Сбивчивый рассказ заплаканной Мэй вызвал в груди старика Тайши яростное клокотание. Хозяин сперва побледнел, потом побагровел. Однако господина Теччи он вызвал к себе в тот же день, и они о чем-то долго говорили за закрытыми дверьми.

Мэй понадеялась, что после этого насильник больше никогда не переступит порог их дома, однако ближе к ночи гость все же вышел из спальни хозяина, собрал слуг и бесстрастным голосом сообщил, что их прежний господин умер, а все его имущество теперь переходит в распоряжение преемника, что подтверждается подписанными стариком бумагами.

Мэй была в ужасе. Внезапная смерть господина Тайши потрясла ее до глубины души, однако тогда она не связывала ее с появлением господина Теччи. Тогда в ее голове билась только одна мысль: что делать? Куда бежать? Ведь с приходом нового хозяина больше никто и ничто не сможет ее защитить.

Однако в ту ночь, когда господин Теччи пригласил ее в кабинет и показал бумаги, среди которых Мэй увидела тот самый договор, что старик Тайши пообещал ей отдать, ее решимость сбежать сильно поколебалась. Тогда же Теччи достал вторую бумагу и положил оба договора на стол. В одном, подписанном господином Тайши, Мэй значилась как на-аси, будущая свободная и независимая женщина. Во втором же ей светило место только са-аси нол [4] . Не верной помощницы, а постельной игрушки. Не независимой женщины, а простой шлюхи.

Господин Теччи сам предложил ей выбрать, кем она хочет остаться в его доме. И Мэй… маленькая Мэй по глупости решила, что после достижения совершеннолетия хозяин отдаст ей первый договор, после чего она сможет, наконец, зажить спокойно.

Ей было всего четырнадцать. И ей некуда было идти. За годы службы у старого хозяина она не скопила денег. Не приобрела жилье. Не заимела связей. После смерти родителей она, по большому счету, осталась ни с чем, а за время болезни господина Тайши не задумалась всерьез, как будет жить, когда его не станет.

И вот теперь ей предоставили выбор: или по доброй воле ложиться под господина Теччи, или же попытаться сбежать и выживать в одиночку. На улице. Без денег, без связи и без друзей, потому что те, кому она верила, ее предали и поверить им во второй раз она бы уже не смогла.

Но для хорошенькой девушки улица почти всегда означала бордель. Ну так и какая тогда разница? Здесь от нее требовалось лечь всего под одного мужчину, чтобы выжить. А там придется ложиться под всех подряд.

И Мэй осталась.

Три года она терпела, потихоньку собирая средства на побег и обдумывая планы на будущее. Три года изо дня в день приходила в спальню господина Теччи, терпеливо снося все его требования. Поначалу она даже верила, что по окончании срока хозяин сдержит слово и отдаст ей подписанный стариком Тайши договор. Но, однажды подслушав чужой разговор и узнав, как в действительности умер прежний хозяин, Мэй поняла: нет, не отдаст. Скорее, убьет ее, как и господина Тайши, а оба договора сожжет, словно их никогда и не было.

После этого она решила потратить деньги не на побег, а на услуги наемного убийцы. Но не учла, что такой человек, как Теччи, вряд ли хотя бы на миг оставит ее без внимания. Он, безусловно, заметил подозрительную активность и долгое отсутствие постельной игрушки. А если и не заметил сам, то «добрые» люди наверняка подсказали.

Заказ, правда, Мэй сделать успела. Сама все выяснила. Пошла в храм Воды. Нашла, к кому обратиться. Более того, сегодня ночью невезучая девчонка, переодевшись в мужскую одежду и коротко обрезав волосы, собиралась отдать убийце вторую часть обещанной суммы в надежде, что уже завтра сможет покинуть опостылевший дом. Заодно поставила наемнику условие – отыскать в кабинете хозяина и принести тот самый договор, который мог подарить ей свободу.

Однако люди Теччи нашли ее раньше.

И вот теперь она, избитая, обманутая и мертвая, лежала в луже собственной крови, закрыв глаза и прижав к груди маленькие ладошки. А я молча сидел рядом и смотрел на еще теплое тело, в кои-то веки не зная, как поступить.

В конце концов я все же подавил нестерпимое желание заглянуть в гости к господину Теччи немедленно и сделать то, чего не смогла Мэй. Здравый смысл все же возобладал. Поэтому вместо того, чтобы зажечь в элитном квартале Сиульи огромный погребальный костер, я вернулся в личину Таора, а затем поднял Мэй на руки и отнес ее на изнанку.

Нет, становиться ею я ни в коем случае не собирался. Ошибка с выбором матрицы была более чем досадной. Однако стоило хотя бы похоронить ее по-человечески. И уже позже, глядя на то, как осыпается с моих рук ее прах, я подумал, что это неплохие похороны. Всяко лучше, чем гнить на обочине или стать жертвой местных бродяг, которые не только быстро разденут, но и вполне способны надругаться над красивым молодым телом.

Когда же на моих ладонях обвисла пустая одежда, я стряхнул ее на землю и, сунув за пазуху мешочек с деньгами, мрачно улыбнулся.