Шрифт:
– У меня здесь пересадка. Я точно не стала крупнее с тех пор, как сошла с предыдущего самолета сорок пять минут назад, – говорю я.
Женщина улыбается мне. Фальшивое сочувствие.
– Нам приходится судить по тому, что видим, моя милая. Ну знаете, все зависит от заполненности самолета. Нам приходится действовать по своему усмотрению. Я понимаю, что вам неловко.
М-да. Неловко.
Я следую за ней к билетной стойке.
Вот мои варианты.
а) Заплатить за второе место. Это $650. Плюс налог. Но, ох, вот проблема. Все билеты распроданы.
b) Подождать самолет со свободными местами. Это все равно будет стоить $650. Плюс налог. А когда вернусь домой, могу позвонить по горячей линии и вернуть деньги. Но как же так, следующий рейс с свободными местами… м-м… завтра.
Мисс Ложка Сахара могла бы продумать все эти варианты, прежде чем тащить меня к стойке.
– У меня нет шестисот долларов, – говорю я.
– Тогда, может, стоить позвонить вашим родителям, милая, – предлагает женщина.
Я морщусь и поправляю рукава моего кашемирового свитера ручной вязки.
– Мои родители не сидят у телефона с кредиткой наготове.
– Такая юная девушка… – Мне всегда говорят, что я выгляжу на двенадцать.
– Мне семнадцать, – отвечаю я. – И если бы не пересадка, я бы все еще сидела в самолете.
– Извините, мы вынуждены так поступить, – повторяет женщина.
– Мне просто нужно в Нью-Йорк.
– Я внесу вас в список ожидания, – говорит она, неискренне улыбаясь. – Если на рейс придут все пассажиры, вам придется подождать следующего. Если нет, я смогу продать вам второе место.
– И как я расплачусь за него? – Я оглядываюсь на лысого мужчину, который переступает с ноги на ногу и закатывает глаза, посматривая на часы каждые пару секунд.
– У вас примерно час на то, чтобы решить этот вопрос, дорогая, – говорит сотрудница аэропорта.
Этот час проходит в мучениях. У меня меньше двадцати баксов на счету. Я не могу дозвониться до мамы. Уверена, что, когда она в последний присылала алименты, бабушка потратила все на памперсы.
Я подумываю позвонить в офис блога, но потом передумываю. Я скорее пойду пешком обратно в Финикс, чем скажу своему боссу Марлен, что слишком толстая, чтобы летать на самолете. На этих выходных она устраивает роскошную вечеринку на пятидесятую годовщину свадьбы родителей, а четверо детей ее ассистента Терри заболели кишечным гриппом. Вот уж не повезло, так не повезло. У меня не будет еще одного шанса написать о предпоказе в роли стажера. Предпоказе Гарета Миллера. Увидеть работу настоящих дизайнеров.
Я провожу рукой по лежащему в сумке заявлению на поступление в Парсонс. Фред Лашапель тоже будет на показе. Он декан по работе с абитуриентами, а Миллер – его любимый выпускник. Я мечтала о школе дизайна Парсонс с пяти лет, с тех пор, как бабушка дала мне в руки биографию молодого дизайнера Клэр Маккарделл, и, хотя я не могла прочитать ни слова, я видела одежду и чувствовала ее. Маккарделл создала американский спортивный костюм во время Второй мировой войны и стала первой женщиной, основавшей свой бренд. Женщины Маккарделл бродили по песчаным пляжам, ездили на велосипедах на рынок в маленькие города и использовали коктейльные платья в качестве оружия. Они были свободными, шикарными и сильными.
Я надеялась, желала и верила, что такой суждено стать и мне. Маккарделл училась в Парсонс, и я знаю, что мне точно нужно начать с него.
Мое портфолио поможет мне попасть туда. На бумаге я идеальный кандидат. Дочь супермодели, которая могла бы вшить молнию во сне. В настоящей жизни я не Барби. Летом я покрываю пончики глазурью за восемь долларов в час, вместо того чтобы проводить время в магазине Michael Kors. И трудно объяснить, почему моя мама заработала в прошлом году 1,2 миллиона долларов, а банкомат недовольно бикает, когда я засовываю туда свою карту.
И все же я творю магию, создавая одежду. Если я смогу убедить в этом Миллера и Лашапеля, будет не важно, что сбережений бабушки на черный день едва хватает на плату за рассмотрение заявления на учебу. Они позаботятся о том, чтобы я получила стипендию, и в следующем году я поеду в Парсонс.
Нужно, чтобы все получилось. Мысленно я снова и снова повторяю эту мантру.
Но что произойдет, если я не смогу сесть на самолет? Я не могу позволить себе номер в отеле. Мой багаж уже зарегистрировали. Он уедет в аэропорт им. Джона Ф. Кеннеди.
И это все моя вина, знаю, так все считают. Говорят за моей спиной. Если бы я просто перестала запихиваться шоколадными батончиками или фетучини Альфредо, все было бы просто идеально.
Нужно это сделать. Нужно позвонить Томми. Он стрижет газоны с пятого класса и хранит деньги на сберегательном счету. Томми мой лучший друг, а я уверена, что в правилах дружбы написано, что нужно помогать в такие трудные моменты.
– Не знала, кому еще позвонить, – говорю я по телефону.
По системе оповещения аэропорта называют незнакомые имена. Зал ожидания наполняется людьми, и мимо меня к самолету проходит пилот.