– Что?

– Не живёт она в этом доме больше.

– Твои люди так сказали?

– Помощница, в доме консула.

– Император, не болен ли ты часом? Ты серьёзно поверил в это? Да обвела тебя она вокруг пальца! В консульском доме никогда не было других женщин, тем более помощниц – разве что кормилица, и то это было много лет назад. Их дочь открыла дверь и перехитрила твоих мужей, а они и рады стараться – повелись на уловки хитрой лисы!

– Тебе откуда знать, что это она? Ты видел её или уже был с ней? – Диоклетиан встал со своего трона и серьёзно взглянул в голубые глаза Максимилиана, напоминавшие небо. Только виднелась в них не чистота, а жестокость, алчность и лживость. Максимилиан ликовал, что нашёл слабое место императора – увлечение женщиной, и этим можно манипулировать.

– Да разразит меня Юпитер! Конечно, это она и нет – с ней я не был! Вчера в купальнях я услышал краем уха разговор человека, приближённого к консульской семье. Так вот он говорил, что дочь консула и врачевателя сбежала из дома, представляешь? И не вернулась, без причины сбежала! Она испугалась, что ты снова пришлёшь людей или придёшь сам. Даю тебе палец на отсечение – она это, она!

– Очень умно с её стороны обвести вокруг пальца императора, а самой сбежать из дома, – рассмеялся Диоклетиан, и морщины, как отпечатки власти и бесконечных войн, заиграли в уголках глаз. – Чем ей не люб император, Максимилиан, скажи мне? Всем прекрасным созданиям люб, а ей противен.

– Хочешь отыскать её?

– Почему нет? Красивая дева никогда не помешает императорскому двору, а если она не придётся по душе мне или же мой выбор не примет Приска, то всегда можно наладить дипломатию с другими землями с помощью этой красавицы, так сказать, принести её в дар после заключения союза.

– Чистая правда! Прикажешь выслать за ней?

– Да, я хочу разыскать её, живой или мёртвой, и спросить, имеет ли она что-то против императора и готова ли она просить у него прощения?

– А если она снова пойдёт на уловки или откажется повиноваться? Что тогда планируешь делать?

– Не знаю. Время покажет. Пока мой гнев не настолько велик, чтобы причинить ей что-либо дурное, я даже поражён её хитростью и проворностью – моя Приска не такая смышлёная, она чересчур честная и приземлённая, когда-то это подкупило меня сильно.

– А теперь жаждешь противоположного? – расхохотался Максимилиан, уплетая за обе щеки виноград. – Ох уж эти императоры – такие непостоянные.

– Мне показалось или я приказал тебе выслать за ней легионеров? – раздражённо поинтересовался Диоклетиан у своего друга. – К тому же у тебя зреют восстания на западе, ты знаешь? Лежишь ты здесь, лакомишься, а в Медиолане граждане из-под контроля выходят. Наведи порядок!

Максимилиан нехотя встал из-за апоклинтра и направился к выходу, заниматься правительственными делами он не любил, впрочем, как и исполнять волю близкого друга. Геркулес – а именно так называл себя Максимилиан – не имел никакого образования и ремесла от роду, но в кругу легионеров его считали толковым воином и талантливым управленцем; если Диоклетиан долго обдумывал дальнейший ход, а уже потом приступал к осуществлению плана, то Максимилиан сначала делал, а позже анализировал своё поведение. Талант к переговорам, дар убеждения и умение заговорить зубы передалось ему от родителей, которые держали лавку в Паннонии, торгуя всем, чем только можно торговать. С детства Максимилиан не отличался особым умом, над ним часто подшучивали сверстники, называя его тупоумным. Вне себя от ярости и досады, гнева и обиды на других принял он решение вступить в ряды армии, познакомившись там с Диоклетианом. И пусть Геркулес не был умён, но в военном деле он зарекомендовал себя отчаянным и верным воином, смело идущим на противника: беспощадно и быстро он разгромил войско разбойников-багаудов, очистив римские земли от коварных, жадных врагов. Но есть и обратная сторона медали: Геркулес, так же как и Диоклетиан, ненавидел христиан и в своих владениях жестоко пресекал любые проявления другого мнения касаемо веры. Бедных людей убивали, а для богатых и влиятельных римлян была уготована другая судьба – их лишали всех материальных благ и выгоняли за пределы Рима. Максимилиан некоторое время отговаривал императора от женитьбы на христианке, более того, он толкал Диоклетиана на убийство невесты, ведь её кровь грязна, а разум затуманен магией. Но Диоклетиан, схватившись за меч, от ярости едва не заколол друга за эти слова. Друг извинился – страх быстрой и неминуемой кончины заставил его выдавить из себя: «Прости, Диокл». Но в глубине его души зрела надежда убить Приску, чтобы она не препятствовала священному союзу и дружбе двух богов – Юпитера и Геркулеса.

– Кто же ты такая? – Диоклетиан ходил из угла в угол в размышлениях о неизвестной девушке, его съедал интерес в тандеме со злостью. Женщины сами к нему слетались, как бабочки на яркий свет, ему не стоило ничего заполучить сердце даже самой строптивой красавицы, но здесь всё по-другому. – Если ты не достанешься мне, тогда не достанешься никому. Я возьму тебя рано или поздно.

Диоклетиан обратился к своим стражам, отдал приказ разыскать и привести, добровольно или силой, личного лекаря префекта и консула. Единственный способ разузнать, как выглядит беглянка и где она может скрываться, – это схватить её родителей и заставить их говорить.

Небо становилось всё чернее. Зрела буря. Император всегда страдал от жуткой и назойливой, как муха, мигрени, он не любил, когда тучи сгоняются в серое пятно, затягивающее небо, и ветер поднимается такой, как перед войной, – порывистый и леденящий кровь. Диоклетиан всегда считал себя богом, властным и непобедимым, – он воспитывал в себе чувства долга, ответственности, бесстрашия и отваги, но здесь и сейчас за несколько часов до проливного ливня он чувствовал себя человеком – беспомощным и неумелым. Холодный компресс из винного уксуса лишь слегка притуплял боль в висках, а всё то, что рекомендовали лучшие лекари и жрецы, помогало на какое-то время, но боль возвращалась. Императору не хотелось ни пить, ни есть, только лежать в тишине и ни о чем не думать. Когда дождь начинался – правитель чувствовал необычайное облегчение, прилив сил и снова оживал.

– Слышала, ты разыскиваешь консула и его жену? Зачем? Что-то серьёзное? – Приска вошла в опочивальню Диоклетиана. – Там дождь проливной, кажется, ещё немного и зальёт пол-Рима.

– Приска, ты когда-нибудь желала того, чего никогда не видела? И не хочешь, чтобы оно досталось кому-то другому?

– Но ведь это бессмысленно, любовь моя! Бессмысленно и глупо, – рассмеялась Приска.

– Тебе кажется глупым всё, что не касается тебя, Приска. Ты что-то хотела? У меня люто болит голова – или говори, зачем пришла, или не беспокой меня, прошу. Сегодня я ни сам себе, ни тебе не принадлежу.