– Сами боги привели меня к вам!

– Человек не может поклоняться всем богам – Бог един. Одна ипостась, и природа у Него одна – Богочеловеческая. Сначала Он был человеком, но позже Его распяли за грехи каждого из нас, – девушка склонила голову, сложила три первых пальца правой руки и коснулась лба, живота, правого плеча и левого.

– Что это за знак? Что он символизирует? – встревоженно спросила Рипсимия. – Это касается меня? Меня ждёт смерть?

– Это – крестное знамение. Позже ты увидишь, странница, что это значит. Здесь тебя научать беседовать с Богом, благодарить Его, просить Его, открывать Его другим. Но только если ты этого хочешь. Невозможно заставить получать учение, принимать его и понимать.

– До сих пор я думала о том, что нами управляет Юпитер и Юнона, Нептун и Церера… – разочарованно произнесла Рипсимия. – Почему нам всегда говорили, что наказывает нас Юпитер, а все умершие попадают к Плутону?

– Позже ты всё узнаешь. Все дороги откроются тогда, когда откроешь сердце для Бога. Если ты пришла сюда, отыскала монастырь, который расположен на самой крутой горе – с тобой был Бог, Он сам привёл тебя сюда. Он хотел показать тебе, что есть иная жизнь – в смирении, в тишине, в диалогах с собой и Богом, в работе и покое.

Девушка покинула тёплую комнату: Рипсимии следовало выспаться после трудной дороги. Её не спрашивали – кто она и откуда, с какими помыслами она стучала во врата монастыря – здесь не задавали вопросов, не кричали, не смотрели искоса. Здесь иначе, чем везде.

– Кто же он такой? Кто же этот Бог? – с этими словами странница заснула на деревянной скамье.

Удивительно, но Рипсимия спала крепким, спокойным сном. Её ничего не страшило, ничего не терзало её мыслей и чувств. Спалось так, словно она дома, в колыбели – тепло и уютно. И только её веки иногда приоткрывались, будто пред глазами мелькал силуэт человека: из-за его спины выглядывали два крыла – белые, нежные, пушистые.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Помилуй, Господи, душу странницы. Сохрани её душу под покровом Твоим, укрой от врага злейшего и лукавых деяний, даруй умиление и крепкий спокойный сон. Спокойного сна, спокойного сна, и пусть спит она. Пусть всегда любовь Твоя, Господи, следует не впереди, не сзади неё, а рядом. Аминь.

– Кто ты? – пробормотала дева сквозь сон.

– Я тот, кто будет с тобой рядом, кто укажет тебе путь и всегда будет находиться на твоём плече. Ты можешь рассчитывать на мою помощь: в трудные дни и в дни лёгкие, в страданиях, в беде, в добре – подам тебе крыло, пролью свет там, где ты попросишь. На твоём пути были и будут лукавые, будут искушения – не дай им власти, не будь обманутой.

Долгий и крепкий сон Рипсимии прервал уже знакомый тихий голос.

– Здравствуй, странница, прости грешную, что разбудила тебя. Вижу, измучена ты. Сейчас будет час на вечерю. Скажи, голодна ли ты? Здесь, в монастыре, живут и другие девы, думаю, ты с ними одного возраста. Можешь побеседовать за трапезой, научиться чему-то от них, они рассказали бы тебе о нас, о том, кто мы такие и какая у нас здесь миссия, а утром сходишь со всеми нами на молебен.

– Простите, лень овладела мной, и я провалилась в сонное царство, я правда очень устала. С радостью разделю с вами трапезу и поделюсь всем, что у меня есть. Мне хотелось бы отдать вам очень ценные вещи – они не краденые, но и не заработанные трудом. Это дары от моих родителей. Заберите их, прошу, в благодарность за то, что позволили переступить порог вашего дома, за то, что дали ночлег.

– Настоятельница Гаяния передала весть тебе: если ты почувствуешь, что здесь – то место, в котором ты найдёшь саму себя, то место, откуда больше не придётся бежать и страшиться каждого шага и звука, если ты здесь обретёшь родственных душ, пусть родных не по крови, но по делу – оставайся навсегда. Ценные дары ты можешь оставить у себя – тебя ни к чему не принуждают здесь. На все твои дела – воля твоя, на всё происходящее здесь – воля Божья.

– Ко мне приходил какой-то человек, только за спиной у него были птичьи крылья, очень большие. Я никогда не видела таких. Это сон или, может, душевная хворь?

– С небес к тебе спустился ангел – это хранитель твоей жизни, твоей души и посланник Бога. Обычно он приходит к тем, кто принял таинство крещения, но не могу объяснить, почему он явился к тебе раньше срока. Говорил с тобой?!

– Сказал, чтобы я не поддавалась искушениям, – только это я запомнила из своего сна.

– Пойдём, я покажу тебе место, где мы проводим таинство вечери.

Спутница Рипсимии была немногословной, но интерес к гостье всё же проявляла: она спрашивала, с какой стороны та пришла, почему выбрала долгий и тернистый путь сюда, есть ли у неё кровные родственники, родители. Девушка отвечала на каждый вопрос правдой, она поведала о страшном замысле Диоклетиана и о том, как ей обманом удалось избежать принуждения быть его второй женой.

– Не могу судить тебя, странница, ведь сама не желаю быть осуждённой, но то, что ты выбрала другой путь, посвятить себя не повелителю, а делу – праведное дело. Истина откроется тебе в беседе с матушкой, с Божьим благословением.

Длинный коридор простирался под ногами Рипсимии так, как искусно сотканные персидские ковры: геометрически совершенной в них казалась мозаика – украшение стен и полов монастыря. Дабы выложить рисунок – пусть и самый простой, требовалось усилие не одного человека: кто-то выравнивал поверхности, делая их гладкими и безупречными, позже другой мастер оштукатуривал стены или полы, третий – рисовал узоры или композицию, которая будет заполнена мозаикой.