Я снова посмотрел на патроны, которые покручивал в руках белобрысый. Разные цвета… Не стрелять белым патроном под Красной луной? Я запомню.

Здесь есть тонкости, в которых надо разбираться.

Вздохнув, я снова направил взор внутрь тела. Да, в этом месте явно энергии больше, чем в той же академии. Либо тут псионика бурлила прямо по земле, либо я стал лучше чувствовать.

Но что за блок стоит на моей нижней чакре?

Я пробовал подступиться к нему со всех сторон, но не мог никак зацепиться. Василий, кстати, высказал эмоциональное удивление насчёт этого… Неужели он не знал, почему он пустой?

Для меня всё было логично: кто-то закрыл ему доступ к магии.

Ведь все люди вокруг… Ну, почти все. Каштан, пеликан, Гром, которых распределили в другие отделения… Они все маги, потому что владеют чакрами. Пусть даже в этом мире всё перевёрнуто с ног на голову, и настоящая сила идёт из нижних чакр.

Да что там говорить. Я честно понимал, что возможности наших псиоников очень скромные в сравнении с местными фокусниками. О материализации магии в моём мире никто даже и не мечтал, это оставалось фантастикой.

Блок у Василия… кхм… то есть, у меня явно был поставлен чужой рукой. Я немного в этом понимал, ведь по долгу службы псионикам приходилось изучать древние материалы о колдовстве.

По сути, сильный псионик мог слабому нарушить потоки. Как это в древности называлось-то? Порча, сглаз?

Но со временем потоки всё равно восстанавливались, если применять правильные техники.

А тут просто как будто кирпичом мне трубу заткнули, запихнули блок намертво в нижнюю чакру. Какую технику можно применить против кирпича?!

— Чего-то волнуется флюгер, — произнёс белобрысый.

Я открыл глаза. Кольца на стойке мотались быстрее, чем полминуты назад.

Хомяк и белобрысый задрали головы.

— Начнётся сейчас, — недовольно проворчал сержант, поднимая из-под стола свою винтовку.

Я тоже поднял взгляд.

Солнце давно было где-то над горизонтом, скрывшись за краем окопа. Хоть небо и стало чуть темнее, но Пробоина всё равно зияла на нём чёрной дырой, наполненной звёздами.

Белая луна уже краем заползла на неё…

Да твою же псину, я не понимаю этого! Край луны чётко выделялся на фоне черноты, уже закрывая даже пару звёздочек в Пробоине.

Получается, дыра ЗА луной? Значит, это больше четырёх сотен тысяч километров…

Хотя погоди, Тим. Ты же на другой планете, где луна не одна, и ты не знаешь, на каком они расстоянии.

Интересно другое… Почему, жжёный пёс, лучи в атмосфере не гасят эту дыру? Почему она так ясно видится, ещё и вместе со звёздами?

— Эй, недолунки, просыпаемся! — заорал командир, — Давай, давай!

Храп прекратился, из переднего окопа донеслось недовольное ворчание.

— Если вас, недоноски, вывертыши не сожрут, я догрызу, сволочи, — ругался усатый.

Белобрысый встал, рассовывая патроны по разным карманам. Подмигнул мне.

— Тут, главное, не упустить момент, когда луна провалится.

— Провалится? — я снова поднял взгляд наверх.

Будь Пробоина меньше, это бы напоминало затмение. Вот только тут белый диск наплывал на чёрную кляксу большего размера.

— Ну, уйдёт туда, — белобрысый махнул на небо, — Где она там летает, а хрен её знает.

Уйдёт?!

Твою псину, то есть как уйдёт?

Белый диск луны уже большей частью переваливался за край Пробоины, закрывая в ней часть звёзд.

При этом другая часть диска была на фоне обычного голубого неба. Ну, чуть-чуть окрашенного в розовый из-за скорого заката.

Моя логика грозилась порушиться, но я сразу взял себя в руки. Теперь понятно, чего тут все ждут.

— То есть, сейчас с вертуном что-то будет? — спросил я, показывая в сторону бетонной полусферы.

Белобрысый оглянулся на передний окоп, где буянил усатый, распинывая солдат.

— Хорошо, что Мяч тебя не слышал, — хохотнул он, — Ты вообще, откуда такой будешь? Вроде как по лицу наш, отсюда.

Я усмехнулся. Если б я ещё знал, как называется это ваше «отсюда».

Чуть дрогнула земля, стойка на столе подскочила и завертелась ещё сильнее. Белобрысый чертыхнулся.

— Это ещё что, вылунь, я и не такое видел. Первая твоя вылазка к вратам? — спросил он, снова проверяя механизм затвора.

Я кивнул и на всякий случай встал. Мне казалось слегка неправильным, что все вооружены ружьями, а в моих руках только сабля.