Прежде чем сесть напротив, я поставил перед ним бутылку с водой.

— Можешь не опасаться, — начал я разговор с этого. — Вода обычная без всяких примесей или зелий.

— То, что вы произнесли, на самом деле не так страшно, — слегка дернул уголком губ Павел. Открутив крышку, он сделал несколько показательных глотков. — Это все равно на меня действует слабо.

— Вот как? — хмыкнул я. — И почему ты решил поделиться этим?

— Я давно понимал, что наш род не ждет ничего хорошего из-за нашей родословной, — откинулся он на спинку стула, чувствуя себе в этой ситуации на удивление расслабленно. — Остальные в моем роду считали, что я неправ, но, как видимо, их заблуждения уже закончились. Извините, но я не знаю, что именно произошло с моей семьей, так что могу только предполагать, — развел он руками.

Черноволосый парень со слегка неряшливыми длинными волосами, что сейчас неровными космами частично закрывали его лицо, смотрел на меня своими темно-зелеными глазами, в которых будто в насмешку виднелся вертикальный зрачок, и я не чувствовал от него никакого расстройства по этому поводу. Он просто принял эту новость как случившийся факт и больше никак не переживал. Будто это должно было случиться.

— Совсем не интересует, что именно произошло с твоей родней?

— Если вы имеете в виду месть или что-то вроде этого, то меня все это слабо интересует, — слегка склонил голову набок Дадиан. — Я, скажем так, был не в особых ладах с близкими. А уж мстить за их смерть… — махнул он рукой на это. — У рода было слишком много противников и лезть к каждому, кому род мог навредить… — задумался он, будто прикидывая все же осуществить этот вариант. — Это займет слишком много времени. Да и вероятность успеха слишком низка, чтобы рассчитывать на нее.

— Не слишком ли прагматичный подход к подобному событию? Все же это были ваши родственники, — я внимательно посмотрел на Павла. — Среди погибших были и дети с девушками.

— У нас были… сложные отношения, — пожал плечами парень на это. — Я в некотором роде был в роли отщепенца, который был полезен семье, но которого не допускали к делам рода. Да и не мог претендовать на роль кого-то, кто мог хоть что-то решать в нашей семье. Все же отец имел много детей, чтобы закрыть все возможные вопросы.

— Значит, вам довелось жить в большой семье?

— Я бы не сказал, — впервые проявил более активную эмоцию мой собеседник усмехнувшись. — Мы все были в той или иной мере лишь инструментом отца. Мне повезло его заинтересовать своими исследованиями, и он из-за этого не избавился от меня. Правда, безвылазно сидеть в одном месте, тоже такая себе перспектива на дальнейшую жизнь.

Я бросил быстрый взгляд на непрозрачное стекло, за которым скрывался Константин. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы они подняли этот вопрос и изучили его более внимательно. Не было ничего удивительного в том, что кто-то из аристократов захотел завести большую семью, но использовать своих же детей в качестве инструментов было чем-то выходящим за рамки. Да, есть «дело рода» и в такого рода вещи не может вмешиваться даже император, но только если все это не противоречит закону государства.

— Раз пошла такая откровенность, то чем ты занимался, работая на свой род?

Всю речь я обращался к парню на «ты», он же, порой бросая взгляд на стекло, использовал «вы», демонстрируя не уважение ко мне, а то, что прекрасно понимает, что сейчас его ответы слушаю не только я.

— Я могу позже перечислить все, чем занимался все эти несколько лет, но думаю, вас больше интересует военное применение?

— Мне… — хмыкнул я, акцентируя внимание именно на этом, — в целом это не столь и интересно, — скрестил я руки на груди. — Да и раз ты все равно все расскажешь… Мне больше интересно, что ты делал в той лаборатории?

— Я изучал нашу природу, — неожиданно улыбнулся Павел. — Мне было прекрасно известно, что мы являемся полудемонами из-за сделки основателя рода, который отдал своих дочек демону. Выжила лишь одна, и она продолжила нашу линию.

— И как же вы не уменьшили количество демонической крови в своих жилах?

— Значит, вы разбираетесь в этом вопросе? — впервые это обращение было направлено на меня. Мой собеседник даже подался вперед и, не моргая, уставился на меня.

— Лишь немного, — слегка улыбнулся я. — Просто доводилось работать с демонами.

Раскрывать о себе слишком много сведений перед ним я не был намерен. Но как оказалось, этого было лишним.

— А вам не занимать скромности, князь Шувалов, — не отрывая взгляда, произнес Павел, дернув уголком губ, отчего его улыбка стала более широкой и отчасти безумной. Впрочем, он тут же стал серьезнее. — Насколько я в курсе, отец хотел с вами пообщаться более предметно насчет ваших демонов, но, получается, не успел.

— Значит, вы в курсе, что я Темный призыватель?

— Да, — подтвердил он. — Пусть я и был удален от дел рода, но ваше появление вызвало большой ажиотаж среди моих родственников. Вы спрашивали, как нам удавалось сохранить на протяжении поколении демоническую кровь? — спросил парень и тут же продолжил. — Исходя из нашей изначальной природы, никого из старшего поколения не пугало использование чернокнижных ритуалов для призывов демонов. Для этих целей вполне спокойно жертвовали более слабых детей, в которых демонической крови было меньше, чем позволено, — саркастично ухмыльнулся он вместе с тихим смешком. — Их приносили в жертву, чтобы призвать очередного демона и выпросить у него кровь. Не всегда это было сильное существо, но детей для этого не жалели, — развел руками Павел. — Благо женщин, готовых родить ребенка от аристократа, всегда было более чем достаточно, а дальше уже всем занимались слуги, которые тоже были членами рода, но, несмотря на слабое проявление демонической крови, их не отправили на ритуал.

— Вот так просто? — не удержался я.

— Да. Это, можно сказать, стало в нашем роду традицией. Те, в ком было сильно демоническое начало — становились во главе семьи. Те же, кому не повезло, либо становились слугами, либо же шли в качестве жертвы на ритуал.

— Ты говоришь об этом так легко… — покачал я головой.

— Вы прекрасно понимаете природу демонов, просто не можете не понимать после того, скольких из них вы призывали на свою службу. Эта природа в том числе отразилась и на моем роде, и на том воспитании, что нам давали. Да и сложно относиться к тому, что с детства ты видишь как что-то обыденное. До совершеннолетия я вообще имел мало контактов с внешним миром и как многие мои братья и сестры был на домашнем обучении. Так что перед выходом в большой мир, наше мировоззрение уже было достаточно сформировано, — усмехнулся он. — Из-за этого есть, конечно, определенные проблемы с социализацией, но схема была проверена поколениями и все негативные вещи сведены к минимуму.