Работа на берегу возобновилась, но делалась она теперь намного, намного быстрее.

Искатели быстро нагнали Дервиша у выхода из залива, огибая лодки, которых здесь было намного меньше. Они услышали его голос:

– Теперь нас не должны увидеть! Я покажу, как это сделать!

Глеб мысленным взором увидел, как на теле и одежде Дервиша возникла зеркальная плёнка, отражающая всё вокруг него. При быстром движении очертания его тела пропадали. Глеб представил такую же на своей одежде. Вытянув руки, он не увидел их, только отражение облаков на водной поверхности перед ним как-то рвалось и перемещалось. Он перевёл взгляд вниз, в глубину - она была тёмной. Глеб усилием воли развеял мрак, и увидел всё до самого дна. Определённо, ему нравились произошедшие с ним перемены! Он быстро и неутомимо бежал по воде, совершенно не задыхаясь, и даже не дыша, управлял своим весом, видел всё вокруг, мог стать невидимкой по желанию! А что ещё он может? Откуда-то пришло осознание, что он, как мальчишка, гордится открывшимися ему способностями. Глеб вспомнил слова золотого Будды, услышанные им в пещере:

– Теперь ты не просто смотришь на мир возле себя, ты осматриваешь место, где будешь создавать свои дары для живущих! Ты - Создатель! Думай, что сегодня ты можешь сделать для мира?

Он поднял глаза на Дервиша, как молния несущегося по волнам, и устремился следом за ним.

Сколько времени они бежали, Глеб даже не задумывался. Он совершенно не устал, и по дороге вздохнул всего несколько раз, но и то сделал скорее рефлекторно, чем по необходимости. Наконец, Дервиш свернул к берегу, и через минуту они вышли на песок, осматриваясь вокруг. Пустыня достигла моря, и теперь казалось, что песчаный берег продолжался до горизонта. Морской прибой накатывал на пески, уже раскалившиеся на солнце, и горячие потоки воздуха поднимались вверх, наполняя горизонт миражами. На востоке сквозь марево смутно проступали три горные вершины, на всём остальном пространстве вокруг путешественников раскинулась бурая молчаливая пустыня, с виднеющимися кое-где каменистыми холмами с плоскими вершинами, долинами давно пересохших рек, и мёртвыми лощинами, когда-то шумевшими буйными сочными зарослями деревьев и разнотравья. Глеб не задумывался, откуда он знает обо всём этом, но он точно знал, что, несмотря на душное пекло, в это время года ночи здесь холодные, и есть лишь два часа в день, утром и вечером, когда здесь тепло, а чистый воздух свеж так, что им никак не надышаться!

– Теперь что делаем?
– Обратился к Дервишу Трутнёв.

– Ждём Отца Моря!

Искатели обернулись к изумрудной дали. По-осеннему прохладный ветерок гнал по волнующейся зелёной воде лёгкие волны. Вдалеке слева виднелась полоса земли и лес, скрывающий деревню олунха. Справа до горизонта простиралось море, и к нему были прикованы взгляды искателей.

– Скажи, Дервиш, - голос Трутнёва, даже мысленный, выказывал волнение, - ведь он божество, дух? Дух Отца Жизни, как написано в летописях олунха. Как же он обратил на нас своё внимание?

– А для тебя он тоже Бог?
– Торопливо добавила Вика.

– Там, куда вы вступаете, иная философия. Отец Моря - воплощение, образ того, кого олунха называют Идрасалани. Он - Учитель моих Учителей. Он Создатель Создателей. Первое Воплощение Источника.

– Это как?

– Тот, у кого родилась первая мысль.

– А твой учитель, Санджа, тогда кто?
– Продолжала Вика.

– Мой друг и учитель.

– Одновременно и товарищ, и учитель? Так что-ли?
– Переспросил Трутнёв.

– Ну, а я для вас кто?
– Рассмеялся Дервиш.

– Ты - другое дело, ты свой.
– Пожал плечами Слава.
– Ты друг.

– Он тоже друг.

– Ну, скажешь. Он - божество. Во плоти.
– Трутнёв махнул рукой.
– Тут другое.

– Не нужно так думать. Этот тип отношений из вашего мира, от него надо отвыкать.
– Дервиш вздохнул.
– В нашем мире думают иначе. Да, для меня Санджа - тот, кто продвинулся дальше меня. У него было больше времени учиться, поэтому он больше знает и умеет. И именно поэтому он выше. Мы все ученики, и я считаю его другом, как и он меня. В наших отношениях нет страха, подобострастия, среди нас невозможны лидерство и унижения, как в вашем мире. Напротив - это помощь, поддержка, понимание. И вы теперь среди нас, одни из нас!

– Ну, тогда помоги, объясни!
– Глеб заговорил голосом.
– Я так и не понял про Идрасалани! Он является олунха в образе великого змея, так? Он и есть тот, кто осознал первую мысль?

– Не совсем! Это - его воплощение, маленькая частица его живой энергии, разума!
– Дервиш наклонился и поднял маленький камешек.
– Это пока сложно понять!

– Но для тебя он кто? Бог или товарищ?

– Так же, как и для тебя - высшее существо, начало начал. Тот, кто придёт сейчас как Отец Моря, создал меня так же, как и вас.

Искатели думали над его словами, глядя на морские волны. Небо посветлело, ветер утих. Прибой мягко накатывал на песок, вынося на берег листья и стебли морских водорослей, рваные мешочки с икрой Гребней Волн, которые тотчас становились добычей множества крабов, шныряющих по берегу. Глеб задумчиво следил за суетой маленьких существ в панцирях, которые сновали под ногами, то забегая в воду, то вновь выскакивая на мокрый песок. Он поднял голову и взглянул на Дервиша:

– Что мы будем делать, когда он придёт?

– Зачем мы здесь?
– Вика запахнула на себе плащ и тоже внимательно смотрела на него.

– Вам нужно пересечь время, Отец Моря сам проведёт ваше посвящение.

– В чём сложность?
– Поинтересовался Глеб.

– Время обладает разумом.

– Объясни.

Дервиш бросил камешек в воду:

– Однажды, когда мой Учитель впервые рассказал мне о времени, я почувствовал как бесконечна Жизнь, и что все мы живём в Вечности!

Глеб перевёл взгляд на Трутнёва. Тот, слушая, скрестил руки на груди и смотрел на волны. Вика подошла к Глебу и взяла его за руку, внимательно слушая Дервиша, а тот, улыбаясь, продолжал: