На город опускалась ночь. Медленно и неотвратимо. Впервые за долгое время на осеннем небе вновь показались звезды и луна, а теплый ветер напоминал гуляющим о недавно прошедшем лете. Хоффман, кажется, уже не печалился.

Он злился. Не записки, не предупреждений, кто? Кто будет нести в этом огромном городе за нее ответственность? Злился за свою грусть, беспомощность. Злился на мысли, что вынужден сейчас думать о ней, вместо того, чтобы строить планы на следующий день.

Когда стрелка часов перевалила за час ночи, замок от входной двери скрипнул. Она вошла, нигде не включая свет, спотыкаясь об раскиданные собой же носки, и тихо ойкала в темноте. Девушка тихонько проскользнула на кухню, налила себе стакан воды и начала пить. Через несколько секунд послышалось озлобленное, резкое замечание:

— Ночь, блядь. Где ты шляешься, умница? — Райт хмыкнул. От испуга Хелен выронила стакан, который разлетелся по полу на мелкие осколки.

— Ой, а ты тут? А че ты тут сидишь?.. — Испуганно-недоуменно выдавила из себя девушка, она не видела его лица, но чувствовала, как сквозь ночь он укоризненно таращится на ее силуэт.

— Я что, должен спать?

— Хью, ну да, а что? В прочем… не хочешь, не спи. — Хелен немного расслабилась и включила свет на кухне.

— Ты какого черта шляешься по ночам? Где тебя должны отыскивать потом, и кто? Может, полиция? Если я не ошибаюсь, ты совсем еще несовершеннолетняя. Так кто отвечает, а? Штраф я за тебя платить не намерен. Я не твой опекун, и…

— Вот, блин, да! Ты не мой опекун. И ничего обо мне не знаешь. Даже возраст. Ты мне что, батя? Или, может, ответственный? Слушай, дед. Делай то, что посчитаешь нужным. И я буду делать то, что посчитаю нужным. Не нужно друг к другу соваться, ок? Так что сейчас же отстал от меня, ясно? — С этим словами Хел вновь выключила свет на кухне и с сильным топотом отправилась к себе.

Хоффман же остался сидеть на кухне. Он пытался немного успокоится и привести мысли в порядок. Оба они были по-своему правы, но почему тогда такой гадкий осадок? Ссорится ему не хотелось, но ведь он совсем не на то рассчитывал. Думал, она будет сидеть дома, и никого не водить, потому что немного хиккан. Только вот… водить не водит, а ходить — ходит. Но, в конце концов, она же не виновата, что не оправдала его ожидания, так? Райт потряс головой. Нужно было вежливее просить не ходить допоздна и объяснить структуру своего положения. Только он опять вспылил. Что случилось с его самообладанием, он сам не мог понять.

Руки стягивал нервный тик, и они, периодически, вздрагивали, точно так же, как и неадекватно сжималось сердце от сильных, неконтролируемых эмоций. Спать он в таком состоянии не мог, тяжело дышал, стискивая зубы, и, в порыве успокоиться, стал у окна. Считая машины, что проезжали вдоль дорог. Возможно, ему стоило пропить успокоительное, возможно даже походить к психологу, однако, в этом он бы не признался себе никогда. Нет желания раскрывать душу незнакомцам, которым на самом деле все равно. Они всего лишь отрабатывают свои деньги.

Когда небо начинало светлеть, сердце вновь начинало биться быстрее, кулаки сжимались сами. Серые глаза скрывались под веками с длинными, черными ресницами. Мужчина глубоко вздыхал, понимая, что на работу еще слишком рано. Несмотря на это, Хоффман начал одеваться, чтобы, если что, просто раньше уйти. Покачав головой, он тихо вышел в коридор, прислушиваясь, спит ли соседка в соседней комнате. Никаких звуков, чтобы не рождать лишнего шума, врач медленно пошел на кухню, однако, сильно удивился, увидев там знакомый силуэт. Утром они вновь столкнулись. Оба молчали, изучая взглядом выражения лиц. Пытаясь понять, насколько дружелюбно сейчас настроение. Молчали, однако, не долго:

— Бутерброд будешь? — Хелен криво улыбнулась и пожала плечами.

— Нет, я не завтракаю, мне на работу. — Он вновь посмотрел на часы, все-таки приходя к выводу, что прийти на дежурство раньше не так уж и плохо.

— Ну и хрен с тобой.

— Хватит ругаться, это раздражает.

— Ой, а сам-то. Хороший пример подаешь соседке. — Девушка посмотрела на своего сожителя и высунула язык.

— Вырву. — С ухмылкой произнес Райт. — А вообще. Тебе правда нужно быть дома раньше, дело в возрасте, и моя предвзятость тут ни при чем.

— А ночью что? Настроения не было сказать об этом нормально? — Хел вздохнула. Она все понимала, хоть и молчала. Даже больше чем нужно, и от этого ей становилось не по себе. Но она не собиралась становится чьим-то объектом для облегчения нереализованных отцовских инстинктов, или что-то в этом роде. А то надо же, папочка нашелся.

— Да. Типа того. Забудь.

— Ладно.

— А правда. Где ты была пол ночи? — Хоффман сузил глаза.

— Ну… вообще с парнем с одним гуляла. Мы в интернете недавно познакомились, пообщались, вот и решила сходить. — Девушка мечтательно закатила глаза.

— М. И как прошло?

— Не плохо. Он понял меня, это потрясающе. Прямо… завораживает. Приятно, когда тебя понимает хоть кто-то, правда.

— Это будет не сложно, если ты начнешь делиться мыслями с большим количеством людей.

— Ну… С тобой, дядя, не хочется делиться, ты не располагаешь. — Девушка улыбнулась. А Хоффмана, кажется, обидели эти слова, хотя виду он не подавал.

— Ушел.

— Удачи. — Хел улыбнулась, и заперла дверь за соседом. Нет, она не проснулась раньше, она просто не спала всю ночь. Как и сам Райт, лежал и думал. О Тине, о сварливой соседке, о семье, о чувствах. Стоило признать, что с появлением этой самой соседки он быстрее вышел из глубокой депрессии и у него начало получаться жить обычно. Мужчина был благодарен ей за это, однако взялись и другие проблемы. Он старался приглядывать за ней, и, даже решил попробовать попытаться исправить мнение о себе, ведь видела она его всего в трех проявлениях: злым, саркастичным… или пьяным. Даже несмотря на недавнее угощение. Так себе палитра, и нельзя здесь ждать понимания или сочувствия.