Жизнь на всем этом не заканчивается. Здесь, в квартире мне тепло, светло, уютно, и что самое главное — я нашла постоянный источник доходов — рисовать странные скетчи для детских журналов. В детстве был большой талант, но может ли самоучка далеко шагнуть? Поживем — увидим. Пока мои каракули пользуются популярностью — все хорошо. Я же всеми силами пробьюсь к жизни, у меня будет большой дом, и… собака. Овчарка. Да, точно, овчарка.

С мечтой об огромной семье и переезде за границу пришлось распрощаться. Пришлось простить всех, кто мешал мне, смеялся надо мной. Когда кроме неощутимых радостей ничего не остается, начинаешь ценить душевное спокойствие. С улыбкой смотришь на грозовое небо, когда идет дождь. Я люблю дождь, как и вообще, любую погоду. Нельзя жить с грузом, можно только… существовать? Меня веселит моя же вспыльчивость. Буду беречь чувство юмора, ведь с годами оно у многих уходит.

Я люблю мир, в котором живу.

Надеюсь все будет так, как сказал Тед. Я не потеряю свою уникальность и останусь такой, какая есть сейчас минуя возраст, ведь мне так нравится сильно фантазировать и есть клубничное мороженое.

Все не по себе от поведения моего соседа. Даже внутри странных флешбеков и попыток отвлечься. Он что, стремиться сблизиться со мной? Ну, обоюдного желания не испытываю. Если он начнет давить, то я даже не знаю, как буду бороться с этим странным, непредсказуемым поведением. Похоже, он никого на мне не проецирует, а просто делает, что хочет. Такой правильный человек делает такие грязные вещи, ух. Ему бы… Вернуть ту девушку, и все бы стало на свои места, мне так кажется. Легкие наполнились теплым воздухом, и я резко выдохнула. Отчего-то я хочу, чтобы он был счастлив. Чтоб ему стало легче. А тут, с такой как я, это вряд ли возможно. Вообще мне не хотелось бы оказаться с ним в интимной близости снова, даже не знаю, почему. Отчего-то нервничала, отчего-то стыдилась. Возможно, смущалась. Смущалась себя. Возможно, злилась. Уже не помню, что чувствовала той ночью. Он такой… Пошлый? Неприятный? или же нет, не важно. И как бы легко я к сексу не относилась, мне не хотелось бы его повторять с ним. Казалось, что, в этот момент, смотря мне в глаза, он заглядывал мне прямо в душу, прижимал так, словно хотел съесть. Никогда такого не было. Ни с кем.

Я поежилась и накинула плед. Действительно. Надеюсь, это был единичный случай. Иначе я правда начну его бояться. С его путанными мыслями и действиями. Может он вообще способен на убийство? Причем на расчетливое, врач же. Или я уже просто утрирую, потому что нервничаю.

Скорей бы его бывшая вернулась. А, может… мне помочь ей?

— На работу? Рано ты. — Хел качалась на кухонном стуле и пила чай.

— Да, именно. Должен же кто-то платить за квартиру и содержать нас. — На лице Хоффмана пронеслась отстраненная ухмылка. — Ты же не зарабатываешь. С чего ты вообще платишь за квартиру? Родители?

— Да, именно. Помогают… — Хелен сконфуженно улыбнулась, ей явно была неприятна эта тема.

— Мм, ну ладно. Останешься сегодня дома? — Райт стоял у зеркала и поправлял ворот рубашки. Отглаженные манжеты элегантно покрывали запястья бледных рук.

— А это вопрос?

— Ну, скорее просьба. Просто хочу, чтобы ты была дома. Я, вообще, люблю, когда кто-то ждет меня дома. — мужчина улыбнулся. Странно так, неприятно.

— Тебе… это так важно? — девушка не понимала, почему врач так настаивает, хоть и довольно мягко, на ее пребывании в доме в этот день, но спорить не хотелось, и она кивнула. Проще уж так. Его чувства она не совсем понимала, но нарываться не хотела.

— Именно. Так что, будешь дома? Можем что-нибудь заказать на ужин. Что-то особенное. Хм. Какую еду ты любишь?

— Огурцы. — Хел отвела довольно глупый взгляд в сторону, а Хоффман посмеялся себе под нос, после чего кивнул, и вышел из квартиры. Девушка шумно выдохнула.

Ушел. Он ушел. Когда Райт находился рядом с ней, ей было немного не по себе. Но приходилось улыбаться, чтобы не разжигать новый конфликт. Его моральная близость ее угнетала. Девушка медленно прошла на кухню и рухнула на стул. Ну и что дальше?

Неприятно и все тут. Очень странная, порченная неприязнь. Идл закусила губу и задумалась: не замечала ли она за собой каких-либо мазохистических наклонностей? Его голос, мягкий, низкий, холодный… вызывал легкую дрожь и странное напряжение в животе. От этого напряжения хотелось бежать, несмотря на то, что оно находилось глубоко внутри.

Она прислушивалась, как вода громкими каплями стучит по подоконнику снаружи. Как ездят сквозь лужи бесчисленные автомобили. Отчаянная серость и влажность, оно отражалось в ее таких же серых, замутненных странными раздумьями, глазах.

Хоффман в приподнятом настроении шел на работу. На улице стоял проливной дождь и ветер. Своими порывами он срывал рекламные афиши с фонарных столбов, гонял по городу легкий мусор, как всегда. Зима почти наступила, но первого снега как не было, так и нет. Никто не вспоминал о том, что меньше чем через два месяца начнутся веселые зимние праздники. Люди были слишком заняты работой, и никто не думал о предстоящих выходных. А они начнутся, как обычно, быстрее, чем люди ожидают. Ожидание всегда быстрее, если не обращать на него никакого внимания.

Молодой врач с полной уверенностью в себе и непоколебимым желанием работать зашел в клинику. В кабинете его ждала Иона, и даже она удивилась неестественно хорошему настроению своего шефа, и, мало того, в последнее время он был мрачнее тучи, а тут вдруг такие разительные изменения.

— Простите, у вас все хорошо? — с доброй улыбкой поинтересовалась медсестра.

— Да, более чем, спасибо. На сегодня у нас много записей, возможно придется задержаться. — Хоффман говорил непринужденно и крайне легко, чем немного смутил молодую девушку.