В одно мгновение по спине поползли мурашки. Девушка встала и резко захлопнула ноутбук, потому как скрипнула входная дверь. «Может снова сделать вид, что я сплю?» — пронеслось у нее в голове, но среагировать она не успела, дверь в ее комнату приоткрылась, но ничья голова, а уж тем более тело в проеме не показалось. «Пошли ужинать» — послышалось из-за двери, после чего она вновь закрылась. Хел выдохнула: вроде, все было нормально.

На кухне горел свет, а безэмоциональный Хоффман что-то переворачивал на сковородке:

— Добрый вечер.

— Да, привет-привет. Ты прямо Соник, я только с постели встать успела, — она выдавила из себя дружелюбную улыбку.

— Кто? — Райт покосился на нее, подняв бровь.

— Забей. Слушай, ты когда-нибудь был ребенком, а? — ее лицо сменилось. Губы вытянулись в нитку и растянулись в стороны, а глаза разъехались, как у лягушки.

— Нет, я таким родился. — Кажется, впервые за долгое время девушка увидела, как его поджатые губы сменила мягкая, дружелюбная улыбка.

— Тяжело твоей маме пришлось… — Хелен кашлянула. Выражение ее лица стало еще тупее: — Что жаришь?

— Мясо. Любишь мясо?

— Ну да, а кто не любит…

Тина не любила. Она вообще была вегетарианкой, но отчего-то Хоффман сегодня об этом даже не вспомнил. Его тело было отягощено другой странной эмоцией, которая накалялась в шее, чувствовалась в кончиках пальцев и усиливалась внизу живота. Эта эмоция ему, безусловно, нравилась, хотя он и не мог ее никак классифицировать. Он поймал себя на мысли, что до этого дня вообще не ощущал такого, и по внешним проявлениям сравнивал это с реакцией от морфина, вколотого его больным пациентам.

То, что с ним случилось его больше не беспокоило. Даже то, что до расставания с бывшей он был другим человеком. Ответственным работником, любящим мужчиной. Даже близость у них с Тиной была такой же нежной и ласковой, наполненная пониманием и взаимным согласием. Райт не мог понять, отпустил ли он то время, но думать о нем о больше точно не хотел.

— Я спать короче. Клевый ужин, спасибо. — Хелен похлопала глазами, проглотив едва прожеванный кусок говядины, размером с ее ладонь.

— В пол восьмого? — у Хоффмана дрогнул уголок рта. Было похоже на нервный тик, или на другое отклонение, потому как в любом случае выглядело не естественно.

— А. Ага, ну, ну да, я притомилась.

— Сидеть целый день дома? И вправду. Очень утомительно. — Райт странно улыбнулся. Так, когда губы расплываются в улыбке, а глаза остаются недвижимы. Возможно даже слегка фальшиво. Он поднялся, медленно зашел за спину соседке и положил ей руки на плечи. Странное чувство эмоционального морфина не проходило, даже наоборот, оно обретало форму и катализировалось. Дыхание учащалось, — ладно. Иди, я буду в ванной. Стучи если понадоблюсь.

«Не понадобишься» — подумала Хел, едва заметно закусывая нижнюю губу, но вместо этого медленно кивнула.

Холодный душ немного привел в себя молодого мужчину, но он все еще чувствовал себя странно. Мокрые волосы липли к спине, капли скатывались по телу и ударялись о днище акриловой ванны. Он тряхнул головой, накинул на себя полотенец и вышел. В квартире было жарко, но приятно, по телу пробежала мелкая дрожь, а затем прошла волна влажной, неконтролируемой теплоты. Темнота. Везде в комнатах было темно и тихо, и только частое, прерывистое дыхание разрывало эту тишину.

Ему снились тяжелые сны. И все были отрывистые, непонятные, сумбурные. Он видел рот, наполненный слюной, синие губы, голое, женское тело, лежащее на полу в луже какой-то черной жиже. Видел свою больницу, мертвых людей и лавку с мороженным, где продавали свиные органы. Больное сознание рождало все больше и больше странных иллюзий, пока не зазвонил будильник. Хоффман медленно раскрыл глаза, привстал, и вновь почувствовал это, но за ночь это чувство трансформировалось. Он полностью владел собой, поэтому быстро встал, накинул халат и вышел на кухню.

Хелен сидела за столом, пила какой-то дешевый чай и жевала булку. Увидев своего соседа, она вскинула брови и медленно кивнула:

— Утро!

— Не говори с набитым ртом. Подавишься, — немного задумчиво и отстраненно произнес Райт. Казалось, он обдумывал каждое слово. Девушка силой проглотила большой ком теста, и весело спросила:

— Опять на работу?

— Нет. Сегодня дежурит другой врач, так что я целый день буду дома. А что ты ешь?

— Это большущая безвкусная булка, но с чаем ничего. Ну, в смысле раньше она была большой. — Хел потупила глаза, затем встала и вытерла сальные руки о белую майку-алкоголичку.