Бог Небесной Армии. Небеса. Логично.

— Ну ладно, — сказал Фарис, стряхивая остатки магии с рук. — Давай сделаем то, за чем мы сюда пришли.

Я разинула рот, уставившись на Фариса.

— Сделаем то, за чем мы сюда пришли? — повторила я его слова.

— Узнаем, кто посылает тебе эти видения, само собой.

Я бросила на него подозрительный взгляд.

— А тебе-то какое дело?

— Мне очень даже не всё равно, что кто-то пытается манипулировать тобой. Что кто-то обладает властью над тобой. Что кто-то может заставить тебя видеть определённые вещи. Я освобожу тебя от этой вторгающейся силы.

Не требовалось много ума, чтобы прочесть смысл между строк.

— Ты не хочешь, чтобы кто-то другой держал палец на курке твоего оружия, — сказала я.

— Не будь такой мелодраматичной, Леда, — холодно ответил он.

Я фыркнула.

— Кто бы говорил.

— Я выкроил время в своём очень занятом расписании, чтобы прийти сюда.

Его занятое расписание сводилось к восхищению собственным отражением в зеркале и укладыванием своих волос. И, как подсказывали мне маленькие капли крови на его одежде, пыток людей. И планирования полного и безоговорочного господства над всей вселенной и её обитателями, по крайней мере, если приподнятые уголки губ намекали на его мотивы.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, — продолжал Фарис. — А теперь ты хочешь докопаться до сути этих видений или нет?

Я ни на секунду не доверяла Богу Небесной Армии, но я правда хотела разобраться с этими видениями. И как бы мне ни было ненавистно это признавать, мне бы очень пригодилась помощь Фариса. Это место кишело монстрами, а у меня при себе не было команды поддержки Легиона, поскольку я вообще не должна здесь находиться.

— Эти видения… может ли это снова быть дело рук Фэйт? — спросила Тесса.

— Способности телепатки всё ещё не вернулись, — горько сказал Фарис. — И я не ожидаю, что они вернутся. Благодаря Грейс, — а потом он сердито посмотрел на меня, точно это моя вина.

— Звали? — любезно поинтересовалась Грейс, внезапно появившись возле нас.

Фарис гневно уставился на неё.

— Что ты здесь делаешь?

Грейс ответила на его грозный взгляд лёгкой улыбкой.

— То же самое, что и ты: забочусь о нашей дорогой доченьке.

— Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты пришла сюда ради материнской любви и заботы? — презрение сочилось из каждого слова Фариса.

Кивнув, Грейс сложила руки перед собой.

— Естественно.

— Ты не способна любить, Грейс.

— Я способна на намного большее, чем ты, Фарис, — парировала демоница.

— На намного большее зло, — сказал Фарис. — Леда видит тебя насквозь. Ты должна это понимать.

— Леда знает, что я всегда действовала лишь в её лучших интересах.

— Ты отравила её Ядом, — сказал он явно скорее для меня, чем для неё. — И ты манипулировала чокнутой телепаткой, заставив ту атаковать её разум, чтобы выполнить твою цель и позволить ребенку Леды впитать силу той телепатки.

— А ты угрожал разрушить её разум, если она не откажется от свободы воли и не подчинится тебе, — усмешка Грейс была чистым ядом. — Но кто ж считает?

Они уставились друг на друга как олени, сцепившиеся рогами. Они оба старательно подсчитывали злодеяния друг друга. И они оба пытались манипулировать мной, контролировать меня, переманить на свою сторону, чтобы я стала их личным оружием.

Ни за что. Вот просто не бывать этому.

— Если вы двое постоянно ссоритесь, как вы вообще умудрились прийти к какому-то согласию, чтобы сотворить меня? — съязвила я.

Фарис и Грейс ничего не сказали, но их лица красноречиво отвечали на вопрос.

— Понятно. Вы оба верили, что сможете одержать верх и украсть меня для своего эксклюзивного использования. И как это вам удалось? Да никак. Вы ссорились из-за своей драгоценной игрушки, а в итоге я не досталась никому.

— Я признаю, что недооценила Фариса, — сказала Грейс. — А может, я переоценила искусство своих солдат в бою. Я никогда не думала, что Фарис проберётся сквозь мои защиты и украдёт тебя у меня.

— Я её не крал, — голос Фариса буквально оледенел.

— Ах, то есть, ты «забрал то, что принадлежало тебе по праву»? — рявкнула Грейс. — Так ты это воспринимаешь, да? Если назвать это другим словом, суть твоего поступка не меняется, Фарис. Кража и есть кража.

— У нас был уговор, Грейс. Мы должны были делить ребенка.

— И ты намеревался нарушить этот уговор.

Он сохранял старательно нейтральное лицо.

— Полагаю, теперь мы никогда этого не узнаем, так?

— Полагаю, нет.