Луны в небе были яркие, но все же стояла ночь — не самая лучшая видимость.

Из леса вокруг все шли и шли новые ганьдэсцы. Становилось тяжело.

— Нико, разберись с машиной! — закричала Асала.

У ганьдэсцев чувствовалась подготовка, но далеко не ее уровня. Асала сомневалась, что среди них есть хотя бы бывшие военные. Вырубать их было просто, а красные сосны помогали уворачиваться. Она с легкостью взобралась на дерево, прижимая ладони к липкой коре. Единственное, что здесь сходило за стратегическую высоту.

— Куда делась клановка? — услышала она крик. Отправила в его сторону пару прицельных разрядов. Нико все еще оставались в гуще толпы — искали, у кого устройство для взлома машины. Кто бы это ни был, для работы ему нужно находиться поблизости.

Асала следила со своей позиции на дереве, отстреливая каждого, кто приближался к Нико. Она не спешила. Выверенные выстрелы не отклонялись от цели даже на волосок. Многие из отряда еще долго не смогут ходить.

Наконец Нико нашли источник взлома — девушку у обочины с каким-то маленьким наладонником. Но при этом загородили ее, не давая Асале прицелиться. Им придется справляться самостоятельно. Асала в них верила.

Навыки рукопашного боя у них были достойными, и, что важнее, в течение миссии Нико стали больше верить в себя. Они действовали осторожно, но не слишком: руки подняты и защищают лицо, ноги широко расставлены для устойчивости, пружинят на пятках. Они дважды ударили ногой сбоку, выбили из равновесия. Девушка все еще не выпускала из рук устройство, пока Нико не приставили оружие к ее шее. Из-за темноты и расстояния Асала не могла разобрать, что сказали Нико, но предположила, что это что-то из разряда «бросай, а не то хуже будет». И тут…

Твою мать. Из толпы выбрались четыре головореза и прицелились Нико в голову.

— Выходи, клановка, а то вышибем твоему питомцу мозги.

Они окружили Нико. У Асалы не оставалось выбора. Она соскочила с дерева.

Сделала глубокий вдох, стараясь сохранять спокойное выражение. Главное — самообладание. Вся разница между жизнью и смертью — в бесстрашии.

— Интересно, что скажет генерал Кинриг о том, что никчемная деревенщина в глуши вызвала гребаный дипломатический скандал из-за двух официальных посланников президента Хайяма, — сказала она. Точно так же она бы разговаривала с любимым человеком в баре — легко и спокойно.

— Блефуешь, — прошипел один из них.

— О, а еще я блефую, что это ребенок президента Экрема? — спросила Асала, показывая на Нико.

Один из них прижал ствол к виску Нико.

— Ты врешь как дышишь, клановка. Все вы такие.

— Нет, не врет, — сказали Нико. — Проверьте мою личность.

Эти типы смахивали на людей, у кого при себе всегда найдется сканер крови как раз для таких случаев — чтобы узнать, кто настоящий ганьдэсец, а кто только притворяется после многолетней ассимиляции. Чистота требовала постоянной бдительности.

Нико протянули запястье, один из нападавших грубо его схватил. Провел над рукой сканером.

— Тумал! — выругался он, когда сканер показал, что Асала говорила правду.

— Какая разница? Они ни за что не докажут, что это были мы, — сказал кто-то.

Асала подняла в левой руке устройство связи — не опуская оружие в правой.

— Я вас всех сняла. Я тут слышала, распознавание лиц на Гань-Дэ лучшее в системе, нет? Файл с вашими именами и преступлениями уже отправлен самому Экрему, — сказала она. Все это, конечно, было враньем. У нее даже не работала межпланетная связь с того момента на Гипатии, когда она оставила сообщение о возможном теракте.

Кроме того, даже в режиме ночного видения фотографии будут зернистыми. Несмотря на все передовое распознавание, нападающие так и останутся практически анонимными.

Чтобы подлить масла в огонь, она притворилась, что звонит президенту, хотя на деле только включила голосовые сообщения. Удачно подгадав, она проиграла на громкой связи последнее сообщение от Экрема: «Какого черта происходит, Асала?» В солнечной системе любой бы узнал его характерный голос.

Она притворилась, что сбросила вызов, потом обожгла взглядом нападавших.

— Дайте нам сесть в машину, чтобы мы ехали своей дорогой.

Вокруг стонали мужчины и женщины, потирая места, куда им досталось от нее или Нико. Это были раздолбаи высшего разряда. На черта еще с ними договариваться. Стоило перестрелять всех до последнего. Все ганьдэские ополченцы одинаковы. Безалаберны. Неумелы. Нахватались партизанских приемчиков от бывших военных, узнали о боевых порядках, но слишком рвались в бой и жаждали крови, чтобы иметь терпение и точность, свойственные хорошим солдатам.