Вилл почувствовал, что мозг начал закипать. Слишком много информации свалилось за последние двенадцать часов после недельного затишья.

— Что же такого она узнала, — задумчиво спросил он больше у себя.

— Увы, это загадка. Никто из Совета не может вспомнить какие-то странные слова из уст Аирилайи. К тому же, в самом конце встречи Кузьме дали чётко понять, что при любой попытке отбить Аирилайю её тут же убьют.

— Да уж. Интуиция меня не обманула. Всё и правда дерьмово, — заключил Вилл.

Эрайз, нахмурившись, подвинул поближе к себе стоящую на столе фигурку.

— «Невозвращенцы», зализывающие раны после наших точечных выпадов, вновь перешли в атаку. И думаю, в этот раз всё будет куда серьёзнее. Самое поганое, что мы ничего о них толком не знаем. Даже те, кого берём под стражу, ничего не говорят, ибо у них нет полезной информации. У них очень специфическая структура связи друг с другом. У них нет гильдии, единой базы, нет вообще ничего, кроме идеи — пожить в этом мире как можно дольше. Любой ценой.

Эрайз серьёзно посмотрел на каждого.

— Скажите, вы хотите вернуться домой? Хотите вырваться из плена игры?

Первой ответила Ди.

— Да. Не потому, что мне тут не нравится, напротив, тут прекрасно. Но…блин! Игра же всё равно рано или поздно закончится! Не сегодня, так через год или два. И что делать? Мне школу нужно заканчивать. Я уже за несколько месяцев позабыла кучу всего. Что же будет через два года?

— Согласен. Вообще, даже если запереться в городе и ничего не делать, где гарантии, что на следующий день не придёт очередное системное письмо с какой-нибудь гадостью? Или что где-то там, по ту сторону, у кого-то из нас не скаканёт пинг, обрубив на секунду связь. Сколько людей от этого умерло. Так что здесь круто, но я хочу выбраться как можно скорее, — согласился Брэйв.

— Играя в обычную игру мы можем выйти в любой момент. Поэтому есть чёткие рамки между «игрой» и «реалом». Есть те, кто её не чувствуют, но она понятна большинству. Сейчас же эти рамки размывает наше заточение. Мы всё больше правил и вещей переносим сюда из реала, тоскуя по нему. Уверен, что в один момент настанет миг, когда эту границу размоет окончательно. Если так, то для чего нам вообще быть здесь? — закончил Вилл.

Эрайз внимательно выслушал каждого. Виллу даже показалось, что он сделал внутреннюю пометку после каждого ответа.

— Ваши взгляды имеют полное право на жизнь. Дополню своими мыслями. Моим стремлением поскорее выбраться отсюда движет простое человеческое желание — любовь к близким. Если я выберусь отсюда через два или три года, смогу ли я быть хорошим отцом и мужем? Смогу ли я вернуться к привычному образу жизни? Смогу ли я обеспечить свою семью, удержавшись на работе, к которой с каждым днём теряю нужные навыки? Вот, почему я хочу выбраться.

Эрайз открыл ящик стола и достал оттуда три пера: белое, чёрное и серое. Белое и чёрное он аккуратно положил в десяти сантиметрах друг от друга и поправил, чтобы они лежали параллельно. Серое перо Эрайз отложил в сторону.

— Смотрите. Это белое перо. Я, вы и другие люди, которые хотят поскорее вернуться домой. Это чёрное перо. Это люди, которые всеми силами хотят задержаться здесь подольше. Сюда входят полные отморозки, которые пользуются беззаконием и возможностью творить всё, что вздумается, игроки, которые не по ряду причин не могут найти себе место в реальном мире и больные люди, для которых этот мир — чудесная возможность почувствовать себя нормальным, здоровым человеком. А это, — Эрайз взял серое перо и соединил чёрное и белое посередине, образов что-то буквы «Н». — Это люди, которые пока не определились. Сегодня они за одних, завтра за других. Простой пример. Есть парень, назовём его Игорь. Он — простой игрок, которому нравится этот мир, но всё же он хочет вернуться домой. Игорь встретил девушку, назовём её Светой, в которой нашёл родственную душу. Совместная прокачка, долгие душевные разговоры, прогулки под луной в рамках безопасной зоны. Взаимное признание в любви. Вроде бы, всё хорошо. И тут Света признаётся, что у неё серьёзные проблемы со здоровьем. Игра сперва стала возможностью хоть как-то притупить болевые ощущения, а теперь, в реалиях заточения, прожить подольше. Можете представить состояние Игоря? Звучит как сценарий для любовной драмы. Вот только это случилось на самом деле. Несколько дней назад этот Игорь обчистил казну своей гильдии и сбежал вместе со Светой. Влюблённый, он сделает всё, чтобы игру не прошли как можно дольше.

Повисло молчание. Расстроенная Ди прижалась поближе к Брэйву. Даже Вилл, которого такие истории обычно не трогали, почувствовал дискомфорт. Ему бы очень не хотелось оказаться на месте этого парня.

— Да уж, неприятная история, — сглотнув, произнёс он.

— Приятного мало. Рассказал я её для того, чтобы вы понимали, что множество игроков серой зоны могут примкнуть как к одной, так и к другой стороне. И здесь мы подошли к самой сути.

Погладив кончиком пальца несколько раз серое перо, Эрайз поднял взгляд.

— На встрече лидер «Невозвращенцев» озвучил предложение. С их стороны прекращаются любые преступные действия. Разумеется, каких-то собак будет тяжело удержать на цепи, но градус напряжения сильно снизится. В свою очередь, Совет делает всё, чтобы третье легендарное подземелье не прошли за четыре года и пять месяцев.

Вилл прислушался к своим внутренним ощущениям и понял, что эта новость ему сильно не нравится. Её можно сравнить с внезапным предложением школьного хулигана, с которым ты постоянно цапаешься, помириться. Вроде бы, мир лучше войны, но чем объяснить такое внезапное дружелюбие? И где гарантии, что он не ударит в спину, стоит только отвернуться?