— А ты высокого мнения о моих талантах, если думаешь, что амулет подействует на столь высокоразвитых существ, как изначальные.

— Ты, стало быть, считаешь иначе?

Корвус задумался и, подойдя к Ании, вновь пощекотал ее. Та блаженно зажмурилась и распушила перья, предоставляя хозяину возможность еще немного почесать себя.

— Ания, а ты что думаешь? — поинтересовался Корвус.

— Кар.

— Вот и я того же мнения.

Он обернулся к собеседникам и сказал.

— Я делал амулет, используя наработки учителя, он сработает. В моих руках. Но я не уверен, что дилирисская Тень справится с артефактом такой сложности.

— Она талантливая девочка, — заметила Орелия.

— С насквозь гнилым нутром, — отрезал Корвус. — Удивляюсь, Рид, что ты до сих пор не прирезал ее, и как, спрашивается, только сдержался?

— Уж если я не отпустил грехи Изегриму, то общество этой соплячки как-нибудь переживу, — резко ответил Кающийся.

— Прошу, не начинай снова.

— Ну конечно же, ведь это твоя любимая комнатная собачка, как же можно говорить про нее плохое, — резко бросил Древний.

— Изегрим — мой близкий друг, и мне не очень приятно, когда его унижают подобными сравнениями, — холодно проговорил Корвус. — Но мы отвлеклись от темы, верно, Игнис?

Девушка махнула рукой.

— Да нет, что вы, поругайтесь немного, я подожду.

Мужчины дружно вздохнули.

— Извини, Корв, меня немного занесло.

— И ты меня прости, друг. Что ж, продолжим с того момента, на котором остановились. Вы все еще пытаетесь выудить мой звериный амулет, а для этого — объясняете гениальность замысла его высочества.

— Не ерничай. Его план неплох, несмотря на то что нам в нем отведено место статистов, — проговорила Орелия. — Но я что-то запамятовала, с какого момента ты стал жадным до славы? Если все пройдет, как надо, мы прикончим королеву изначальных через пару месяцев, и ты будешь избавлен от многолетней войны. Мы спасем десятки тысяч жизней, разве это ничего не стоит?

— Стоит, — согласился Вороний Король, — вот только ты не боишься, что эти десятки тысяч жизней все равно будут потеряны, когда начнется новая война?

— А ты убежден в том, что она неизбежна?

— Да, Целительница, я убежден в этом. Последние десятилетия я стараюсь напрямую не вмешиваться в дела континента, и все равно чувствую, как нарастает напряжение. И Дилирис ничуть не менее вероятный противник, нежели Ривеланд. А стоит только мне схлестнуться хоть с одной из этих стран, как за нее заступится Лорий, а ему на помощь придет Танма. Я видел результаты Последней войны и не хочу развязать еще одну такую же.

— Не забудь: ты видел лишь результаты, а мы с Ридом принимали в ней самое деятельное участие.

— Тем более, Святая, уж вы-то просто обязаны понимать меня.

Орелия покачала головой, не соглашаясь с доводами своего собеседника:

— И, тем не менее, спасенные жизни — это спасенные жизни. Ты, кажется, никогда по политическим причинам не отказывался помочь нуждающимся.

Игнис затаила дыхание, внимательно следя за отцом. Это замечание Орелии — человека, которого Корвус уважал безмерно — явно попало в цель. Девушка различила в глазах отца отблески внутренней борьбы.

Наконец, все было решено, и великий сковывающий произнес:

— Нет. Я не стану помогать. Орелия, возвращайся в свою больницу, а ты Ридгар, если хочешь, можешь отдохнуть у меня. Я знаю, сколь тяжка твоя ноша.

Игнис так скрипнула зубами, что на миг ей показалось, будто те сейчас начнут крошиться.

— Дочка… — Корвус повернулся к ней, но девушка не дала ему закончить.

— Не желаю ничего слушать! — выкрикнула она, стремглав выбегая из комнаты.

Лишь проскочив несколько коридоров и немного успокоившись, Игнис смогла трезво оценить ситуацию. Почему она так беспокоится о принце? В конце концов отец прав, этот поход смахивает на авантюру. Так в чем же дело?

Ответ нашелся сам собой, и он был очевиден. Игнис не просто хотела помочь, на самом деле ей хотелось отправиться в опасное приключение, повидать мир и столкнуться лицом к лицу с неизведанным. Ей, откровенно говоря, было душно в отцовском замке, надоело сидеть в четырех стенах.

«Хочу на волю!»

Отец мог быть сколь угодно логичным и рациональным, но, когда вопрос заходил об Игнис, он сразу же переставал руководствоваться разумом. Ужас, пережитый в те далекие годы, когда Вороний Король обрел бессмертие, дабы свершить страшную месть, навсегда отпечатался в его душе.

Он берег девушку, точно зеницу ока, но он же и не давал ей возможности жить и дышать полной грудью.

Когда все эти мысли одна за другой промелькнули в мозгу Игнис, у нее созрел план. Огнерожденная широко улыбнулась и непроизвольно коснулась серебряной маски.

«Значит так, сперва я предупрежу Ридгара, он точно одобрит, затем — дождусь, когда наши гости покинут Кастэллум и направятся в обратный путь. Ну а потом… А потом надо будет действовать быстро».