Про Вороньего Короля было рассказано множество легенд, сложено огромное количество стихов и написано немало книг. Его жизнь обросла сонмом слухов, небылиц и выдумок. Но одно всегда оставалось неизменным: давно, еще до вступления на Путь Вечности, Корвус потерял дочь и жену, потерял из-за предательства ученика — человека, которого любил как родного сына. А еще из-за этого предательства умер и Архитектор — его учитель и тесть. Как будто этого было мало, Корвус лишился возможности быть отцом, а потому переносил свою любовь на жителей страны, являясь для них мудрым, но строгим родителем.

Возможно, именно из-за своей любви к детям он, рискуя жизнью, спас единственную наследницу герцогского престола Фейрлинда, десятилетнюю малышку Игнис Фейргебор, которую затем удочерил.

У Лариэса противно засосало под ложечкой.

«Проклятье, даже прыгнув в море, кишащее голодными акулами, его высочество имеет больше шансов на спасение!» — подумал он. — «Это же надо было до такого додуматься! Позаимствовать у всесильного короля-чародея не одно, а целых два его сокровища! А что будем делать, когда кони устанут? Нам несколько дней скакать до границы с Тиерландом, и что, правитель Волукрима все это время будет сидеть и ковыряться в носу?»

Эти невеселые мысли, а также регулярная проверка окрестностей просто отлично занимали свободное время Лариэса, поэтому, когда солнце уже начало клониться к земле и отряд остановился для небольшой передышки, тот не сразу осознал, что наступил вечер.

Место для привала было выбрано идеально. Небольшая лощинка, укрытая меж двух холмов, покрытая изумрудной травкой и большими гранитными валунами, не проглядывалась с дороги, а пара невысоких деревьев могли служить каким-никаким, но укрытием от острого взора гарпий.

— Полчаса перерыв, потом снова в галоп, — резко предупредила Игнис, затем она и подошла к принцу, скрестив руки на груди, и безапелляционным тоном заявила, — я иду с вами. Это не обсуждается.

Таривас обезоруживающе улыбнулся и склонился в изящном поклоне.

— Как я могу возражать, когда столь прелестная юная дева просит меня об услуге.

Говоря начистоту, Игнис не просила, но на такие мелочи прислушивающийся к их беседе Лариэс решил не обращать внимания. Девушке же комплимент явно понравился, потому как дружелюбия в ее взгляде заметно прибавилось, а серебряные губы маски вновь разошлись в улыбке, открывая ряд ровных белых зубок.

«Вот это да, ну и колдовство!» — восхищенно подумал юноша. — «Получается, она может есть, не снимая свою маску. Интересно, а что еще умеет этот кусок серебра?»

— Вот, — уже спокойнее произнесла Игнис, извлекая из-под плаща небольшой мешочек. — Звериный Амулет.

— Мислия, — позвал принц.

Тень тотчас же оказалась возле них и трясущимися от возбуждения руками приняла мешочек. Лариэс тоже придвинулся чуть ближе, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим. Сковывающая осторожно развязала бархатные тесемки и выложила на руку небольшие, искусно вырезанные четки, каждая бусина которых изображала какое-нибудь животное, птицу или насекомое. Окинув артефакт беглым взглядом, Лариэс пришел к заключению, что каждое звено было изготовлено из собственного материала, причем критерии выбора оставались загадкой. Рядом с золотым волком находился деревянный орел, а чуть поодаль от него — опаловый муравей. Драгоценные и полудрагоценные камни, самые разнообразные металлы, несколько сортов древесины, даже обычный гранит — всему нашлось место на длинном шелковом шнуре черного цвета.

Первая Тень с вожделением во взгляде провела указательным пальцем по паре бусин и издала звук, который больше всего напоминал стон женщины в объятиях любовника.

— Они прекрасны, — прошептала чародейка и замерла, вглядываясь в артефакт. — Красивее чем все, что я видела в этой жизни.

— Сочту это за комплимент, — раздался неприятный голос и Лариэс резко обернулся, выхватывая меч из ножен.

Позади них стоял Корвус, державший под уздцы мощного жеребца, черного как смоль, с алыми глазами. Лариэс впервые увидел монстра, подобного этому, он и не подозревал, что в мире могут водиться такие скакуны.

Подле Вороньего Короля находились Ридгар и Орелия, а на плече сковывающего гордо восседала его огромная птица.

— Ридгар! — возмущенно выкрикнула Игнис. — Я же просила не рассказывать отцу.

Кающийся нахмурился.

— И это стало бы самой большой глупостью, совершенной мною за последние пять сотен лет. Огонек, если ты отключаешь голову, то это не значит, что так же должны поступать и все остальные.

— Ридгар!

— Тихо, — проговорил Корвус.

И когда слово было сказано, повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Вот нам и крышка, — расслышал Лариэс едва различимый шепот Клариссы.

Увы, но на сей раз, кажется, лейтенант была права.

Чародей отпустил удила и сделал шаг вперед. Он подошел к одному из многочисленных валунов и положил на него руку, затем на миг прикрыл глаза.

Лариэс не удержался от вздоха восхищения — камень поплыл, точно вода в ручье и превратился в трон с высокой спинкой и резными подлокотниками, на который сковывающий и уселся, закинув ногу за ногу и опустив единственную уцелевшую руку на гранит.