— Архонтас?

Нежная ладошка легла ему на плечо и Корвус открыл глаза.

— Прости, Эрато, я задремал.

— Как ты можешь просить прощения у меня, о великий? — Гарпия обошла кресло, в котором покоился маг, и опустилась перед ним на одно колено. — Я пришла узнать, нужно ли тебе что-нибудь.

— Спасибо, все хорошо. Встань.

Корвус понимал, что эти слова отдают лицемерием, но не хотелось портить настроение верной слуге. Хватит и того, что его сердце разрывается от боли.

— Архонтас… — гарпия прикусила губу, и ее зеленые глаза сверкнули в полумраке комнаты, освещенной одной лампой.

— Спрашивай, ты же знаешь, что можешь говорить мне все, что думаешь. Я — не Кэлиста.

Гарпия улыбнулась, и улыбка эта вышла жалкой.

— Архонтас, — повторила она, точно пытаясь найти в титуле успокоение. — Почему ты сделал это?

— Сделал что? — Корвус откинулся на спинку и вновь прикрыл глаза.

Он знал, о чем сейчас спросит верная гарпия, и понимал, что правдиво ответить на ее вопрос будет очень тяжело и больно.

«Но она имеет право знать, а значит, я скажу».

— Почему ты отпустил Игнис?

Корвус тяжело вздохнул, поднялся и подошел к окну. Тотчас же ему на плечо уселась Ания, до этого уютно разместившаяся на спинке кресла. Сковывающий привычным жестом погладил перья верной подруги и взглянул в тонкое прозрачное стекло.

Внизу — в городе — зажигались огни, горожане спешили по домам, где их ждали родные и любимые. Они будут целовать жен, играть с детьми, ухаживать за родителями…

«Проклятье, как же я устал!» — в который раз подумал сковывающий. — «Когда же, наконец, смогу отдохнуть?»

Он повернулся и заглянул в глаза Перышку.

Все это время Эрато стояла, укрывшись своими роскошными крыльями, и не произнося ни звука. Корвуса всегда веселила эта ее манера распушать перья, из-за которой матриарх небесного народа походила на рассерженную сову.

— Вот, — одними губами прошептал Корвус, извлекая небольшой, сложенный вчетверо лист бумаги без следов сургуча или иных способов запечатывания секретных посланий.

Крылья разошлись в стороны, и узкая ладошка приняла бумагу. Эрато аккуратно развернула ее и внимательно прочла то, что было выведено на белоснежной глади листа.

— Отпусти ее? — недоверчиво произнесла она, переводя взгляд на господина. — Архонтас, я не понимаю…

Она еще раз взглянула на лист, и снова — на своего повелителя.

— Кто прислал письмо? — в голосе канцлера слышалось напряжение.

— Катержина.

Гарпия охнула и побледнела.

— Нет, только не это!

— Увы.

Гарпия уткнула лицо в ладошки и разрыдалась, как маленькая девочка.

— О Архонтас, — сквозь всхлипывания причитала она. — Прости меня, прости свою недостойную рабу! Как я могла! Я не должна была…

— Кар! — Ания слетела с плеча Сковывающего и, хлопая крыльями, поднялась к потолку комнаты. — Кар! — повторила она с явным неодобрением.

Корвус заключил Эрато в отеческие объятья и провел рукой по крыльям, успокаивая и утешая.

— Ну-ну, это же не конец света. Не нужно так расстраиваться.

— Но оракул… Оракул…

Неудержимые рыдания сотрясали миниатюрную птицеженщину, и она никак не могла успокоиться.

— Эрато, ты же мой канцлер, будь спокойнее.

— Как я могу быть спокойной, когда над бедняжкой Игнис навис Рок!

Корвус и сам не раз задавал себе этот вопрос. С того самого дня, как он получил послание, Вороний Король места себе не находил, пытаясь понять, о ком идет речь. Он догадывался, что в виду имелась именно Игнис, но гнал эту мысль прочь как можно дальше.

Ясновидение оракулов — этот великий дар — имел ряд серьезнейших недостатков, главным из которых была туманность. Все знали, что, если провидец говорит тебе сделать что-то, ты обязан повиноваться, иначе произойдет нечто страшное. Вот только следование пути, указанному оракулом, отнюдь не гарантирует долгую жизнь, достаток и покой.

Человек, на которого указал перст Рока, будет вынужден, хочет он того, или нет, совершить предначертанное, а все попытки отказаться от своей судьбы приведут к кошмарным последствиям. Вот только очень даже может статься, что свершение предначертания окажется последним деянием в его жизни.

«Нет, не будет! С Игнис все будет хорошо!» — яростно подумал Корвус. — «Я запрещаю тебе, думать о плохом, Корв! Плохого не случится! Не случится!»

Он механически поглаживал Эрато, одновременно с этим, не давая себе раскисать. Наконец, верная гарпия пришла в себя, и, отстранившись от господина, вытерла слезы с мокрых щек.