Эш кивнул.

— Да уж, метки прикрыть нам всем не мешало бы. И научиться как-то потише держаться — тоже.

— Закрывать стигмы нельзя, это ослабляет, — заявила Шеда.

— Всегда можно что-то придумать, — возразил Дар.

— Ладно, прямо сейчас это уже не имеет никакого значения, — прервал их дискуссию Эш.

— Погоди-ка, а где все это время будешь ты? — спросила вдруг Шеда, уставившись на него. — Я не позволю тебе остаться одному!

— А я буду неподалеку, — ответил Эш. — Только наверху. И вместо того, чтобы бежать или прятаться, я сам постараюсь выследить дингира. Ведь не только он меня чувствует, но и я его.

Дарий приподнял брови.

— Ааа, так вот что ты задумал!.. Слушай, а ведь это… И правда неплохо. Рискованно, конечно, но оставляет возможность для маневра… Ты сам придумал, или твой мудрый ворон подсказал?..

«Мой ворон только ржать умеет, как полоумный», — мысленно ответил Эш, но вслух сказал:

— Сам. Поэтому у плана, конечно, полно уязвимостей…

— Нет, идея хороша… — проговорил Дарий, поглаживая заросший за день подбородок.

— Не вижу ничего хорошего, — буркнула Шеда. — Я против, чтобы он оставался один. Это плохо кончится.

— Ты же сама сказала, что никто не может вмешиваться в бой дингиров, — спокойно возразил Эш. — А значит, ты тоже ничего не сможешь сделать, если вдруг он меня обнаружит. Поэтому не имеет смысла идти вместе со мной. Только шуму больше будет.

— И что ты собираешься делать, когда найдешь его? — спросила Шеда. — Драться будешь?..

— Вообще-то сегодня я планирую остаться для него невидимкой, — без запинки соврал Эш. — И кстати, это я умею очень неплохо. Но когда я буду знать его лицо, запах, его стигмы — это даст мне серьезное преимущество…

— Или ты поймешь, что действительно не готов к сражению, и тогда мы все вместе будем думать, как уносить ноги, — сказал Дарий, поднимая на Эша выразительный взгляд. — Так ведь?..

Тот улыбнулся.

— Конечно.

Дарий нахмурился.

— Смотри мне…

— Да ну, дурная идея! Нужно всем вместе держаться, а не разбиваться по одиночке, — ворчала Шеда.

— Не слушай ее, — махнул на девушку рукой Дарий. — Иди, и делай свое дело. И удачи нам всем. Тебе — особенно.

Шеда насупилась, но больше не сказала ни слова.

— До утра, — сказал Эш.

— До утра, — многозначительно кивнул Дарий. — Увидимся.

Эш поднялся из-за стола и вышел на задний двор, где посетители без стеснения справляли малую нужду. И, перемахнув через забор, ушел прочь.

Сумерки уже загустели, но все еще отдавали синевой. Небо в этот раз решило сыграть на стороне Эша — звезды и луну затянуло тучами, и ночь обещала быть темной. Ветер совсем стих, и в теплом воздухе клубились запахи цветов, вечерней похлебки и горячих пшеничных лепешек. Окна домов смотрели на улицу теплым желтым светом, оставляя блики на мостовой. Где-то вдалеке выла собака.

Эш проворно погружался в темноту дальних переулков, чтобы даже умелый взгляд потерял его след.

Стигма беспокоила его все меньше, а значит, дингир остался где-то позади или отстал.

Прижавшись спиной к стене какого-то дома, Эш замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

Судя по всему, второй дингир тоже не перемещался. Он остался там, ближе к центру города. И, возможно, тоже ждал подходящего часа.

Это было удачное стечение обстоятельств. В центре дома прижимались друг к другу боками, и путешествовать по кровлям было легко.

Тем временем ночь набирала силу, закрашивая все вокруг черным и задувая свечи в окнах.

Эш погрузился в чутье ворона. В доме, за которым он сейчас скрывался, все уже спали. Где-то чуть дальше людям выпала счастливая ночь на двоих. Кто-то пересчитывал деньги — Эш почти ощущал на своих пальцах гладкую прохладу монет. Не ощутив ничего подозрительного, он выскользнул из своего укрытия и направился обратно к центру, только другой дорогой.

Что ж, да начнется охота.

Эш двигался бесшумно, как тень, направляясь к центральной части города. Он всегда уверенно ориентировался в темноте, а сейчас, наполненный энергией сытого стервятника, Эш даже в кромешной тьме мог различать силуэты предметов. Усиленное чутье улавливало даже очень легкие и ускользающие запахи, слух с особой чуткостью реагировал на малейший шорох.

На окраинах город уже готовился ко сну. В бедных домах, где даже сальные свечи старались использовать экономно, уже начали гасить свет.