– И что?

– Убили их, конечно, – пожал плечами Кадмил. – Соображать надо, что говоришь. Но потом решили: а ведь верно, Артемида здорово звучит!

Акрион подумал.

– Это всё по правде так было? – спросил он.

– Нет, конечно, – фыркнул Кадмил.

Акрион ухмыльнулся.

– А как на самом деле?

– Хер его знает, – ответил Кадмил. – У Артемиды спрашивал, она тоже без понятия... Ладно, давай, что ли, слезать. Время теряем.

Акрион нервно, по-собачьи пригибая голову, зевнул.

– Спать охота, – пожаловался он.

Кадмил хмыкнул.

– Неудивительно, – проговорил он голосом негромким, но исполненным яда. – Утром ты целых два часа искал лодку в Пирейском порту! Вероятно, эти поиски истомили тебя настолько, что ты потом дрых весь день под скамьёй, пока я сидел на руле.

Акрион с виноватым видом хотел что-то возразить, но Кадмил его перебил:

– Пятнадцать часов! Пятнадцать долгих, жарких часов я правил в открытом море! Солнце опаляло мне голову, чайки срали на плечи. И что спросил герой, когда мы достигли берегов Лидии? «Хочешь пить, Кадмил?» «Наверное, ты устал, Кадмил?» «Тебе не жарко в волшебном костюме, Кадмил?» Нет, он спросил: «Мы уже приехали?»

– Прости, о Агорей, – смиренно сказал Акрион. – Но мы потом ещё долго шли от берега к Эфесу, а после – ждали ночи. Человек слаб...

– Ладно, – смилостивился Кадмил. – Стражники ушли. Спускаемся. Хватайся за руку.

Акрион подчинился, и Кадмил, удерживая его за предплечье, сперва воспарил над крышей, а потом плавно опустился на землю – там, куда не доставали настырные лунные лучи. Пневмы осталось немного; он основательно выдохся днём. Зато был страшно горд собой. В самом деле, кто сказал, что парцелы нужны только для того, чтобы летать? Если привязать себя за талию к скамье и покрепче упереться пятками, можно разогнать лёгкую фелуку до хорошей скорости! Под парусом они бы плелись добрых две недели. Даже жаль, что простак Акрион спал, вместо того чтобы наслаждаться путешествием.

– Руки протяни, – потребовал Кадмил, доставая из сумки верёвку.

Акрион замялся.

– Я тут подумал, – смущённо произнёс он, – может, сделаем наоборот? Ты притворишься пленником, а я отведу тебя к страже.

– И чего потом? – поднял брови Кадмил.

– Скажу, что поймал эллинского лазутчика, – задрал подбородок герой. – А когда нас проведут в храм, ты уговоришь жрецов выдать Фимению. Гермес ведь способен убедить кого угодно в чём угодно.

– Что же ты скажешь этим почтенным стражникам?

Акрион задумался.

– Искас, – начал он, – искасавэн... э-э... ирфли ки кавэ?..

Он неуверенно взглянул на Кадмила.

– Аму афалля ки-кантору сфард тро лалье, – произнёс тот, не моргнув глазом.

Акрион нахмурился, силясь перевести.

– Это значит «я веду моего пленника к жрице для очищения?» – неуверенно предположил он.

– Это значит «я придурок, который решил, что знает лидийский», – сказал Кадмил. – Вот потому-то я тебя поведу, а не наоборот. Кроме того, никого убедить я не смогу. На сторонников чуждой веры мои слова не произведут впечатления.

Кадмил немного кривил душой: вера тут была ни при чём. Просто дарованная Локсием способность действовала только на тех, кто с детства говорил по-эллински. Сколько Кадмил ни бился, сколько ни изучал другие языки, ничего так и не вышло. Как всё-таки жаль, что его силы ограничены! Впрочем, теперь, после двадцати лет лингвистических занятий, он мог бегло говорить на арамейском, лидийском, фиванском и в совершенстве владел тирренским. Мягкий, словно бы льющийся язык тирренов нравился Кадмилу больше всех остальных. Даже удивительно, что люди, которые так красиво говорят, изобрели бои лудиев и звериную травлю.

– Значит, остаётся мой план? – спросил Акрион с напускной бодростью.

– К сожалению, да, – сухо ответил Кадмил.

Акрион, мужественно крякнув, протянул руки. Кадмил накинул ему на запястья петлю и принялся связывать. Вокруг было тихо, только поодаль, в рощице, заливались цикады, да сонно гавкала в соседнем дворе разбуженная блохами собака.

Верёвка попалась толстая, задубелая.

– Послабей нельзя? – охнул Акрион. – Для виду обмотать просто. А то столько узлов...

– Это не просто узел, – ответил Кадмил. – Вот, смотри: сюда руку продеть – и свободен.

– Гляди-ка, правда! Хитро придумано.

– Гермес – бог воров, – веско сказал Кадмил. – Я знаю, как ускользнуть из любой петли... Но, вообще-то, всё должно быть по-настоящему. Иначе они увидят, что пленник связан кое-как, и просекут, что это спектакль.

– А я тут же освобожусь, меч у одного схвачу, и по башкам их!

Кадмил подавился смехом.

– Там копейщики в карауле, вояка грозный. Понаделают в тебе дырок – опомниться не успеешь. Иди давай.

Они выступили из-за угла дома, обычного эфесского дома, обитатели которого уже, верно, давно спали, не подозревая, что рядом творятся вещи исторического толка. Почти не таясь – не от кого было таиться в это позднее время – прошли кривой и узкой улочкой, между глухих стен, облитых луной.