В груди противно заныло. Горло перехватило от надвигающейся паники.

Какого демона я здесь делаю? Не лучше ли выяснить, как вернуться назад? Как заставить ведьму все сделать, как было? Лучше уж разделить участь моих людей и сидеть в темнице, нежели… это.

– Какое интересное место, – вырвал меня из оцепенения голос ведьмы.

Как и когда она оказалась рядом? И что от меня хочет?

– Ужасное место, – не согласилась я. К моему удивлению, изменился даже голос. Я действительно была ребенком. – Может, объясните, зачем вы со мной это делаете?

Тингельда вскинула бровь, словно я сказала невероятную глупость.

– Это не я делаю, – одарив меня снисходительным ответом, Тингельда оглядывалась по сторонам, не скрывая интереса. – Это ты. Шарли, ты привела нас в это место. Оно для тебя важно настолько, что не дает двигаться дальше, раскрыться. И… мы должны выяснить, что такого случилось в этот день с тобой.

Выяснить? Снова все пережить? Снова…

– Верните меня обратно. Я передумала, – процедила я сквозь зубы, умышленно отводя взгляд от края поляны.

Может, если не поддаваться на это все, оно и не повторится. Не придется снова все это переживать.

– Шарли, милая, – окликнул меня мелодичный женский голос, а место, которое я так старательно обходила взглядом, начало стремительно приближаться. Словно я бежала, как тогда. Вот только я не бежала, даже не шевелилась и, по-моему, не дышала даже.

– Нет! Нет-нет-нет… – попятилась я, замотав головой. – Я не могу.

– Можешь. Иначе – не справиться… – за плечом заговорила Тингельда.

– Я сказала – НЕТ! – рявкнула я так, что голос мой исказился до неузнаваемости, а по телу прокатилась вымораживающая магическая волна такой силы, что у меня подкосились ноги.

Небо затянуло черными тучами. Резкие порывы ветра с треском сломали деревья. Вспышка молнии, оглушительный гром…

И мир вокруг закружился, словно его затягивало в водоворот, сминая, круша, ломая. Похоронив мое самое жуткое воспоминание.

А спустя несколько ударов сердца я снова сидела на том же стуле в той же комнате. Тингельда уже не держала руки на моих висках. Скорее сама, сгорбившись, держалась за столбик кровати – бледная, с мелкой испариной на лбу, но с шальной улыбкой на губах.

– Какая сила… Неожиданно, – проговорила она, с явным усилием выпрямляясь и снова надевая маску величия. – Но приятно.

Сила? Приятно? Для нее все это игра, что ли? Это моя жизнь, моя боль, и играть со своими чувствами я не позволю. Как и топтаться грязными сапогами по моим чувствам.

– Вы… не имели никакого права делать это со мной, – процедила я сквозь зубы. Слова давались с трудом, словно пришлось заново учиться разговаривать. – Я не впускала вас в свою голову… Я не собираюсь это вспоминать. Это давно забытое…

Голос казался слабым и усталым, а слова давались с трудом, причиняя боль с каждым звуком. Но все вокруг ощущалось ясно, не было боли и усталости во всем теле, как бывало после того, как я применяла магию. Конечно, в тех случаях, когда мне это вообще удавалось.

– Кого ты обманываешь, Шарли? – скрипуче рассмеялась женщина. – Если ты хочешь стать сильной и сразиться со всем миром, то для начала должна выиграть битву с самой собой. Это самые тяжелые битвы, увы, но победа в них всегда дает куда больше, чем победа над сотнями неизвестных врагов.

– Я не понимаю, о чем вы, – солгала я.

– Понимаешь. В тот день ведь случилось что-то такое, что вселило в тебя страх перед собственным даром, своей собственной мощью. Ты боишься, что если снова обратишься к магии, то повторится то, что случилось тогда. Шарли, что случилось?

У меня перехватило дыхание и сердце гулко застучало в груди. Вспомнить? Снова пережить? Увидеть своими глазами, зная, что ничего нельзя изменить?

– Вы ошибаетесь, – поджав досадливо губы, опустила взгляд. – Ничего такого не случилось.

– Правда? – вскинув бровь, переспросила ведьма. – Пусть будет по-твоему. Оставайся такой же слабой и ни на что не способной. Но когда будешь сидеть и жалеть себя, подумай о том, что до сего дня никто не мог разорвать мое заклинание одной силой воли. Ты невероятно сильна, Шарлотта Ньер. Но так боишься самой себя, что не примешь свою силу и будешь вечной пешкой в чужих играх.

Это был болезненный удар, на который ответить мне было нечего. Потому и молчала.

Тингельда какое-то время ждала ответа или хоть какой-то реакции, но я не могла даже звука выдавить.