Медлин подняла взгляд, напоследок всхлипнула, и слезы высохли в одно мгновение. Выражение лица перестало быть несчастным и полным раскаянья, но зато глаза полыхнули злобой. Даже ненавистью.

– Думаешь, ты ему нужна? – прошипела она, преобразившись настолько, что у меня мелькнула мысль – именно с таких чудовищ и рисовали демонов. Может, устрашения добавляли красноватые блики неспокойного огня. А может, это было ее настоящее лицо. – Он меняет женщин, получив от них то, что ему нужно. Служанка? Леди? Лира? Все для него одинаковы, потому что его душа – черна. Она отравлена, и рано или поздно ты пожалеешь, что не приняла мою помощь. Это была последняя возможность уйти с честью и малыми потерями. Более от меня помощи не жди.

– Хм… вот ты и показала настоящее лицо, - даже не скрывая улыбки, спокойно ответила я на ее тираду. – А теперь поднимайся и ступай прочь отсюда. Это был наш последний разговор с тобой.

– Я предупредила, - резко вскочив с кресла, уже на ходу бросила Мэдди. – И ты пожалеешь…

Вполне возможно. Но жалеть дважды по одному и тому же поводу у меня не было желания. Только глупцы ждут цветов от гнилого дерева.

И все же ее слова нашли цель, болезненно вплетаясь в мои собственные сомнения и страхи.

Глава 31

Остаток вечера я не могла найти себе места. В итоге, сдавшись желанию тихонько проскользнуть вниз и послушать лично свежие сплетни и новости, я укуталась в шаль, которую принесла с кухни заботливая Терра, и направилась вниз.

В Ньеркеле я предпочитала в дни празднеств не высовываться из своих покоев. Как говорила тетушка Эннет: «Пьяному мужику плевать, кого зажимать в углу – служанку или леди». Порой я возмущалась, напоминая, что гости дома – не простолюдины и знают о приличиях не понаслышке. На что добрая Энн невесело улыбалась и утверждала, что мы слишком юны и пока не понимаем простых вещей – вино и похоть стирают разницу сословий.

Позже нам случалось убедиться в правдивости ее слов. Опять же, далеко не ушел и наш не отягощенный моралью отец, заводивший интрижки с прислугой. Притом заводил он их так же легко, как и выставлял после девушек за дверь, даже не озаботившись отступными. Случались скандалы с родственниками, пытавшимися воззвать к справедливости. Но отец отсылал их ни с чем. Еще бы. Чем откупаться, если Ньеркел едва сводил концы с концами. Мне было искренне жаль этих девушек, но поделать ничего не получалось. Кроме как попросить Энн опекать юных служанок и предупреждать об опасностях темных коридоров Ньеркела. Остальное уже было на их совести и ответственности.

Но именно такие случаи научили меня осторожности.

Стараясь ступать тихо, не привлекать ненужного внимания и просто не попадаться никому на глаза, я шмыгнула в коридор, по которому несколько дней назад удалялась из общего зала в свои покои. В тот день он показался мне темным и абсолютно заброшенным. Здесь и ныне не сновали слуги, хотя, казалось, в поместье везде кто-то да пробегал; не расходовали свечи и масло для ламп, оставив коридор практически темным. Единственным источником света была дверь, через которую мы и покидали зал. В общем, я не ошиблась с выбором пути.

С каждым шагом гул в зале казался громче, злее, нервозней. Даже на душе стало неспокойно и болезненно.

В прошлый раз лиры тоже не старались вести себя тише. Но сегодня… там, за дверью, разгоралась ссора. И очень вероятно, что серьезная.

– Нам не хватает людей и продовольствия, – перечислял лир Самгейл. – Если дело дойдет до осады – мы не выдержим ее. Даже тем числом, что сейчас.

– У короля есть ведьма. И нам несдобровать, если она будет сопровождать отряды, – рассуждал кто-то из дальнего угла зала, отчего мне были плохо слышны его слова. – Он не раскрывает ее личность, но поговаривают, что это леди Севера – Ребекка Амора. Сестра Шарлотты Ньер. Понимаете, чем это может для нас обернуться?

– Продайте девку, – предложил пьяный лир Трейтен. – Избавим себя от обузы и обзаведемся деньгами. Везде сплошная выгода. И ведьма на нас не обрушит свой гнев.

– Нет! – отчеканил Стив. – Это нам не подходит.

Ответом ему был очередной виток нечленораздельного шума, из которого едва удавалось разбирать хоть что-то связное.

– …не понимаю вашего упрямства, милорд! Это многое бы решило! – голос оратора срывался, давал петуха от избытка эмоций, но этот факт, кажется, нисколько его не смущал. – Грех не воспользоваться такой привилегией.

– И что? Она шастала здесь, вынюхала все, и теперь мы ее отдадим в руки врага? – угрюмо полюбопытствовал второй мужчина, обладатель красивого грудного баса. – От нее нужно избавиться по-тихому. И всех делов.

Как удачно я попала. Сомнений не возникало – обсуждали мою персону и решали мою судьбу. И вариант с «избавиться» – меня совершенно не устраивал. Следовало бы вмешаться, наверное, но как-то я была не уверена в собственных силах и влиянии.

– Избавиться от племянницы короля? Да за ней уже войска выслали, клянусь бородой моего деда, – заговорил Самгейл. – Лучше уж попробовать ее переманить на нашу сторону.