– Ты себя слышишь? Все девицы – глупые курицы, годные только ноги раздвигать и рожать детей, – выдал умнейшую мысль лир Трейтен. У меня все внутри вскипело от его слов, но я сжала кулаки, пытаясь хоть так взять себя в руки и не показать ему прямо сейчас, на что годны женщины. В частности – рода Ньер. – Припугнуть ее чуть. И она и так сделает все, что нужно.

– Я помню девочку еще в Ньеркеле. Ты прекрасно знаешь ее отца – и думаешь, что ее можно запугать? – хмыкнул лир Самгейл, заслужив от меня щедрую порцию благодарности. Он и раньше мне нравился. Один из немногих среди друзей отца.

– М-да… вряд ли ее еще можно чем-то запугать… – заплетающимся языком протянул Трейтен.

В следующий раз, когда он явится в Ньеркел, и я, если на то будет воля альвов, буду встречать его как леди – надену ему кубок с вином на голову еще при входе.

В тишине можно было легко представить, как скрипят, словно рассохшиеся телеги на ухабах, мысли присутствующих вельмож, пытаясь выстроиться во что-то достойное внимания.

– Купить ее благосклонность? – предположил кто-то так внезапно и быстро, что я даже не смогла предположить, кому мог принадлежать голос говорившего.

– О! Точно! Отвалить девке немного золотишка и цацек, и она наша, – подхватил очередную гениальную мысль чересчур активный Трейтен, при этом как-то похабно хихикнув.

Мне от этого разговора хотелось провалиться сквозь землю. Или войти и разнести все к демонам. Но я ждала. Выслушивала все это, ожидая, что скажет Стив. Как он отреагирует на все это. А он молчал. И это молчание, как дым от сухой полыни, разъедало глаза, выбивая слезы. Ладно я нужна ему только как щит от короля, для мести Кеннету, для… хоть чего-то еще. Но почему он позволяет так говорить обо мне? Даже если он равнодушен ко мне как к женщине, должно же быть хоть какое-то уважение к леди. К гостье, как он уже однажды меня представил.

– Вот какая мышка попалась мне в руки! – прозвучало прямо за плечом.

И я слишком поздно спохватилась. В нос ударил запах вина, плечо заныло от чужих цепких пальцев, впившихся в него, словно клешни. Но среагировать я не успела. Меня резко втолкнули в распахнувшуюся дверь.

Свет ударил по глазам. На миг я зажмурилась, оказавшись в полной тишине, под прицелами мужских взглядов. Словно на казнь привели.

 - Посмотрите, какие милые девушки подслушивают разговоры старших, – важно вышагивая, вошел в зал тот самый лир Фридриг. – Что хотела узнать прекрасная леди Шарлотта, подслушивая под дверью?

Фридриг попытался снова схватить меня за руку, однако я и шага в сторону сделать не успела, как между нами оказался Стив, прикрывая меня спиной. И какая-то часть меня обрадовалась этой защите.

– Еще раз ее тронешь – и останешься без рук, – это была не угроза – предупреждение, но в голосе Серебряного дракона прорезались такие рычащие нотки, что я бы опасалась и рядом находиться.

От Дракона исходил жар, словно он вот-вот вспыхнет. Запах восточных специй стал ярче, сильнее. Но я вдыхала его с каким-то наслаждением. Амулет на моей груди запульсировал, как если бы в нем забилось собственное сердце, но проверить, что там с ним, в присутствии такого количества людей я не могла.

– Милорд, мне кажется, или вы сейчас готовы променять верность своих людей на…

– Скажешь это – и лишишься еще и языка, – тихо добавил Стивен.

От него исходила невероятная аура силы. Мне самой захотелось присесть в глубоком реверансе и опустить голову, как перед монархом. А в глазах Фридрига мелькнул страх. Он сдержанно кивнул, сделал шаг назад и пробормотал нечто, что с натяжкой можно было бы назвать извинениями. Но уголок его губ все же дрогнул – не то в намеке на улыбку, не то в брезгливой недовольной гримасе.

– На будущее, – заговорил Стивен тихо, ровно, но в его голосе звучали интонации, от которых притихли все, прислушиваясь к каждому его слову. – Леди Шарлотту Ньер никто не будет продавать, покупать, менять… и что вы там еще себе придумали. Леди – свободная женщина, согласившаяся погостить в Гнезде. И я как хозяин обещаю ей полную защиту. В том числе и от ваших злых языков. Хорошего вечера, достопочтенные лиры.

Я ошарашенно брела следом за Стивеном Ренделом к выходу из зала, практически не чувствуя под собой земли. Уже на лестнице он молча взял меня за руку и потянул в сторону своих покоев.

Сегодня я не противилась. Его рука казалась обжигающе горячей, а может, так и было. Мне было не по себе от перспективы ночевать с ним в одних покоях, но оставаться в одиночестве – страшнее. Теперь особенно.

И только когда дверь за нами захлопнулась, я растерянно замерла посреди комнаты, наблюдая, как Стив устало и как-то неуклюже стянул с себя промокшую рубашку, неловко снял сапоги и просто упал на кровать.

Его грудь поднималась тяжело, кожа блестела от выступившего пота, и, кажется, он уснул.