Люсьен ничего не сказал, но перестал гладить меня по спине, его рука скользнула мне под волосы и тепло обвилась вокруг моей шеи.

— Она все еще не в себе. Нам нужно вызвать врача, — объявила Стефани.

— Я в порядке, — прошептала я и пожалела, что это сделала.

Мой голос напугал меня. Он звучал так, словно меня на самом деле душили.

При звуке моего голоса тело Люсьена напряглось.

— Видишь! — закричала Стефани.

— Лия, милая, ты можешь на меня посмотреть? — Тон Люсьена был нежным, его рука переместилась с моей шеи в волосы и осторожно откинула мою голову назад.

Я кивнула, усилие от этого простого движения было похоже на бег наперегонки, но мои глаза встретились с ним.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил он, и я снова кивнула.

— Все. — Мой голос все еще звучал болезненно резко, потому что он и был болезненным и резким.

Люсьен вздрогнул, когда я заговорила.

— Ой, — прошептала я.

Его лицо стало жестким, прежде чем он скомандовал:

— Никаких разговоров.

Я снова кивнула. Я была согласна молчать. Даже счастлива.

Он отпустил мои волосы, но его пальцы обхватили затылок и прижали мое лицо к его горлу.

— Нам нужно вызвать врача, — повторила Стефани.

— Сейчас с ней все хорошо, — ответил Люсьен.

— Я... не... думаю... что хорошо. Ее голос, словно ее душили!

— Теффи, я уже здесь. С ней все в порядке.

Воздух в комнате стал плотным. Я напряглась, прежде чем Стефани сердито заговорила:

— Я знаю, что почти все думают, что ты самый крутой, включая и меня большую часть времени. Но, насколько я знаю, у тебя нет магических целительных способностей.

— Теффи, оставь нас. Поспи немного, — приказал Люсьен.

— Ты слышал ее голос! — Закричала Стефани, и я резко вздрогнула от ее гнева.

И почувствовала, как тело Люсьена превратилось в камень.

Его голос зазвучал зловещим, когда он потребовал:

— Убирайся на хрен отсюда, сейчас же. Ты пугаешь Лию.

— Я...

— Сию минуту! — рявкнул он, и я подпрыгнула.

Должно быть, она ушла, потому что в следующую секунду я лежала на кровати одна, без Люсьена. Через секунду после этого я почувствовала его теплое обнаженное тело, вытянувшееся рядом с моим, его руки, крепко обнимавшие меня, тяжесть его ноги, придавившей мою.

И почувствовала, как оцепенение проходит, мои силы и разум возвращаются, но дикая усталость по-прежнему давила.

Я растаяла в его тепле, он прижал меня ближе.

Сон приближался, и я надеялась, что он будет хорошим, потому что я нуждалась в хорошем сне. Я сражалась с реальными и невидимыми демонами, и мне нужно было много сил, чтобы я могла все вынести.

Я была почти в стране грез, когда услышала, как Люсьен тихо поклялся:

— Это, бл*дь, больше никогда не повторится, Лия. У тебя есть мое обещание.

Слезы подступили к горлу, но я молча проглотила их и прижалась к нему ближе.

Он не мог обещать. Несмотря на то, что я не имела ни малейшего представления, что произошло и почему появляются такие сны, была одна вещь, которую я узнала благодаря интуиции, но она все время ускользала. Хотя шла прямо из глубины души, я точно знала, единственный способ выполнить ему свое обещание — всегда быть рядом со мной.

Никогда меня не покидать.

А этого не могло случиться.

У меня оказалось больше одной угрозы (нежная от Люсьена) и более двух угроз (пугающих, олицетворявших Марчелло, а также Рудольфа и Криштиану), теперь у меня появилась и третья (мой собственный разум, который пугал меня больше всего).

Я была полуживой женщиной, движущейся в одном направлении.

И я была до смерти напугана.

— Я не хочу, чтобы Лия это слышала. — Голос Люсьена звучал обеспокоенно и сердито. Я проснулась и открыла глаза, не видя ничего, кроме пустой подушки Люсьена.

— Думаю, что Лия должна участвовать в этом разговоре, — огрызнулась Стефани в ответ.

— Теффи. — Другой голос, мужской, смутно знакомый. Космо.

— Я не понимаю. — Это была Эдвина.

— Мы можем перейти на кухню? — Люсьен задал вопрос, который был не столько вопросом, сколько вежливо сформулированным требованием.

Тишина.

— Я только что к ней заходила. Она спит. Она спит очень крепко, — ответила Эдвина голосом, которым обычно выполняют роль миротворца.

Я предположила, что Стефани наседала на Люсьена, а Эдвина надеялась, что ей не придется ремонтировать штукатурку в коридоре наверху.

Люсьен, должно быть, подумал, что впечатывание Стефани в стену наверху, скорее всего, разбудит меня и расстроит, поэтому он решил побеседовать.