— И поставьте бокал месье де…

Однако лакей не успел выполнить повеление его величества; его отвлекли шум и возмущенные крики за дверью. Кантен бросился унимать буянов.

— Неужели это месье де Данжо?! Быть не может! — воскликнул король.

— Месье, я не пропущу вас! — раздался голос Кантена. — Его величество уединился со своими советниками.

— Вы хотите сказать «со своей любовницей»? Пропустите меня!

Месье прорвался мимо стражников, но тут дорогу ему преградил великан и силач Кантен, с гневно встопорщившимися усами. За спиной месье, на лестничной площадке, в ужасе замер месье де Данжо, помедлил секунду, осторожно попятился и был таков.

— Пропустите моего брата! — приказал его величество Кантену, подчинявшемуся ему одному.

— Сударь, положите конец этому фарсу! — Месье ворвался в апартаменты мадам де Ментенон, громко топая под стать рассерженному цирковому пони, такой же растрепанный и смешной.

— Фарсу, братец?

— Почему до меня доходят сплетни, что мой близкий друг женится на провинциальной выскочке из колоний?

— Возможно, потому, что ваш «близкий друг» не счел нужным сообщить вам об этом? — предположила мадам де Ментенон.

— Вы же видели, как я соединил их руки…

— Для танца!

— …и не стали возражать, дорогой братец.

— Дорогой братец?! — Голос герцога Орлеанского чуть было не сорвался на крик. — И вы можете так ко мне обращаться?! Вы вознамерились похитить у меня самое дорогое, мое единственное утешение, мою единственную отраду! Прямо у меня на глазах, нимало не стесняясь моим присутствием, вы отдаете его руку…

Люсьен желал бы оказаться за тридевять земель. Он невольно стал свидетелем отвратительной сцены и знал, что этого ему не простят.

«Как посчастливилось месье де Данжо, — размышлял он, потрясенный эмоциональным взрывом месье. — Его вознаградят за то, что он опоздал на пять минут».

— Но вы же одобрили кандидатуру мадемуазель де ла Круа, — возразил его величество. — В конце концов, она из числа ваших приближенных.

— Приближенных моей жены! Я ни в чем не обвиняю мадемуазель де ла Круа, она не интриговала против меня. Все это задумали вы! Вы свели их, вы лишили меня расположения Лоррена!

— Я даровал его вам, — произнес Людовик, внезапно потемнев лицом, — и я же отниму его у вас, если такова будет моя воля! Я дарую его той, кому пожелаю.

— Он никогда не покинет меня, он воспротивится, я…

— Филипп!

Людовик вскочил и стал трясти брата за плечи.

Месье пораженно ахнул. Люсьен ни разу не слышал, чтобы его величество обращался к брату по имени; возможно, и месье никогда не называл по имени его величество.

— Я стремился лишь защитить вас, дорогой брат. Я люблю вас. А если Лоррен женится…

— Я не нуждаюсь в вашей защите.

— Вот как, в самом деле?

— А Лоррену не нужна жена!

— Но ее присутствие убережет его… и вас… от обвинений в…

— Он заводит одну любовницу за другой, и я не возражаю!

Никто не рискнул спорить, хотя все присутствующие неоднократно становились свидетелями того, как Лоррен дразнит его, публично оказывая знаки внимания каждой новой возлюбленной; все присутствующие неоднократно видели, как месье страдает от ревности и отчаяния.

— Не принуждайте его вступать в брак. Он единственный человек на свете, который меня любит.

И тут поднялась мадам де Ментенон.

— Любит?! — воскликнула она. — И вы смеете называть это любовью?! Ваше поведение позорно, греховно! Его величество постоянно вас защищает. Если бы не ваш августейший брат, вас давно сожгли бы на костре, и вашего любовника вместе с вами!

Месье вскинул кулаки, отталкивая брата и с ненавистью и отчаянием воззрившись на мадам де Ментенон.

— А вы… — вскрикнул месье, — вы хотите отдать ей моего возлюбленного, чтобы она не отняла вашего!

Мадам де Ментенон бессильно опустилась на пол. Людовик в ужасе обернулся к ней:

— Мадам, это ложь!

— Не отрицайте, сударь, она прельщает вас, — продолжал месье, — своей красотой, своим умом, своей невинностью. Неужели вы думаете, что она способна вернуть вам юность?

— Удалитесь, брат! — повелел Людовик.

— Охотно! Верните мне только мою кавалерию. Мы с Лорреном будем сражаться за вас, как Александр и Гефестион. Возможно, я буду убит, как Патрокл…

— Имейте достоинство сравнивать себя с Ахиллом!

— …и вы избавитесь от меня…

— Нет. Это невозможно.