— Смотри, Люсьен!

Его паруса надуло ветром, но корабль больше не продвигался по волнам, а внезапно содрогнулся.

— Он сел на мель, — предположил Люсьен, но тут же спохватился и подумал: «Как такое возможно? Корабли же свободно бороздят морские просторы между островной грядой Эксума и Андросом, над синими морскими безднами?»

— Нет, — возразила Мари-Жозеф.

Луна, полная и яркая, застыла над горизонтом. По небу струился гигантский поток звезд.

Шерзад наслаждалась свободой в безбрежном неукротимом океане. Малютка-дочь приникла к ней, вслушиваясь в песни своих кузенов и кузин, учась различать неповторимую музыку, с которой каждый из них плавал в море. Длинными пальцами, снабженными плавательными перепонками, Шерзад поглаживала ее спинку, ощущая ее тепло. Дочь так быстро научилась плавать, дышать, замирать на морском дне, погружаясь в сон, и так радовалась, познавая море.

Братья и сестры Шерзад пережили нападение на хоровод русалок, когда ее пленили, но старшие члены ее семьи: мать, дядя и тетя — погибли. Шерзад оплакивала их, сложив траурную песнь в честь матери, и пением вызывала ее образ, приглашая полюбоваться маленькой внучкой.

Ее братья и сестры проносились мимо, выгибаясь, подныривая под нее, торопясь доплыть до бездонной впадины на дне океана, где морские люди отныне намеревались праздновать торжество страсти.

Шерзад тоже предвкушала приближение праздника летнего солнцестояния, середины лета. На этом собрании другие русалочьи кланы возрадуются возвращению Шерзад и будут восхищаться ее маленькой дочкой, приветствуя появление новой русалки. Дети станут играть с гигантским ручным осьминогом и дразнить дельфинов. Взрослые сплетутся в хороводе, наслаждаясь чувственным блаженством, и ненадолго забудут о своем горе.

Но никогда более не станут они предаваться страсти в лучах солнца. Они более не подвергнут себя огромной опасности, иначе сделаются слишком уязвимы для земных людей. Русалок и водяных осталось слишком мало, им не пережить еще одно нападение.

В этом году они решили собраться на закате. В самую короткую ночь года они осмеливались всплыть на поверхность. Тогда они, напевая шепотом, резвились в светящихся волнах. Их тела мерцали во мраке, они собирались, чтобы вкусить мимолетное блаженство страсти.

Однако, прежде чем предаться чувственному неистовству и отправиться к месту сбора русалок, Шерзад должна была выполнить клятву.

Вдалеке неслись по волнам два корабля, пронзая килями водную толщу, обиталище русалок. Первый корабль спасался от второго, но преследователь быстро нагонял. Младшая сестра Шерзад пропела песнь о морском сражении, свидетельницей которого ей недавно довелось стать. Два корабля полдня сотрясали воздух и колебали твердь, поднимая волны и обстреливая друг друга чугунными ядрами, от которых морские люди в страхе бросались на дно и залегали неподвижно.

В конце концов корабли потопили друг друга, а их экипажи, множество земных людей, утонули.

Сестра Шерзад рассмеялась, предположив, что эти два корабля разделят ту же участь. Она надеялась, что все земные корабли уничтожат друг друга, если их не успеют погубить морские люди.

Русалки последовали за кораблями. Вскоре они уже плыли под покрытым ракушками килем преследователя. Шерзад запела, посылая в него звуковую волну, ощупывая голосом, обыскивая и осматривая, и не нашла ничего интересного, ничего заслуживающего спасения. Убедившись в этом, она еще недавно просто уплыла бы прочь.

Она передала свою малютку младшему брату и подплыла ближе к преследователю.

Шерзад и ее спутники вонзили копья из бивней нарвала в днище галеона. Обточенная кость с легкостью пробила дерево. Удерживая копья в чреве корабля, русалки двинулись вместе с галеоном.

Шерзад издала крик, направив звуковую волну на обшивку. Ее голос с силой ударился о дерево, киль корабля подался под сильным напором звука, а вонзенное копье задрожало у русалки в руке.

Шерзад, ее братья и сестры вскрикнули одновременно, разбив и расколов днище галеона.

Киль корабля рассыпался на куски.

Команда с пронзительными воплями стала бросаться в воду, но Шерзад и ее близкие не давали земным людям всплыть на поверхность.

На палубу хлынули волны. Затянув торжествующий гимн, морские люди призвали на помощь своих союзников. Со дна поднялась огромная тень, мерцающая, вся в крохотных искорках. Гигантский осьминог протянул щупальца навстречу лунному свету, обвил грот-мачту и неумолимо увлек корабль в глубину.

Шлюпка пристала к побережью маленького островка. Мари-Жозеф и Люсьен выбрались на белый песок, сияющий в свете полной луны.

— Не хотел бы оставлять вас здесь одних, месье, мадам, — произнес капитан бретонского корабля, еще не забывший своего потрясения от гибели пиратского галеона. — Чего тут только нет: и жуткие осьминоги, и сирены, и змеи…

— Ничего страшного, — прервал его Люсьен.

— Кроме змей! — вмешалась Мари-Жозеф и рассмеялась в предвкушении радости и блаженства.

— Возвращайтесь на рассвете, — велел Люсьен. — Полагаю, до тех пор змеи нас не съедят.

Капитан поклонился, сел в шлюпку, гребцы налегли на весла и двинулись к кораблю, ставшему на якорь на другой, невидимой сейчас стороне островка.