Похоже, я переоценила свою мимолётно возникшую храбрость: сейчас, когда Рамирес так близко и мы оба вновь в закрытом пространстве, я опять чувствую, как сосёт под ложечкой и от напряжения натягиваются тросами нервы. Ноздри раздражают еле уловимые ноты мужского парфюма, в какой-то момент вынуждая разум стыдливо признать, что аромат приятен.

Закатные оттенки размазаны по небу, и я невольно хмурюсь, смотря на эту красоту, несовместимую с моим внутренним состоянием. Одновременно с удушающей пустотой, я ощущаю такой широкий спектр разномастных, и далеко не лучших, эмоций, давлюсь таким нереальным количеством мыслей, что почти физически чувствую, как ноют извилины под черепной коробкой. Поскорее бы оказаться дома, в безопасности. Всё обдумать, проанализировать, что-то решить для себя в тишине, когда этот чёртов тяжёлый взгляд не пробивает во мне дыры.

— Жаль, что вы отказываетесь от ужина, Джейн.

Низкая вибрация мужского голоса пробивается сквозь мерный шум двигателя и едва проникающий гомон улиц. Я вздрагиваю, пытаясь считать новую угрозу, но её, кажется, нет. Отвлекаюсь на пейзаж, наконец, разглядев район, по которому мы едем, — одна из окраин Нью-Йорка, недалеко от Инвуд-стрит.

— Должна же я хоть в чём-то иметь выбор, — выдержав паузу, сухо парирую в ответ и чувствую, как по мне медленно и ощупывающе проходит взгляд тёмных глаз. И вновь на сердце накидывают сетку страха, сжимая его. — Мне нужно решить немало вопросов с моим уходом из партнёрства, раз я… вынуждена теперь работать на вас. К тому же, я хочу домой, потому что… утомлена.

Последние слова вырываются сами по себе, чтобы как-то смягчить отказ, и я не понимаю, почему это делаю. Не перед ним, не перед этим человеком, которого так люто и неистово ненавижу с первых минут. Нахожу оправдание в том, что как бы мне не хотелось позволить эмоциям овладеть собой, всё-таки многолетняя профессиональная выдержка и манера общаться с клиентами дают знать. Я говорю и веду себя так на выработанном автомате.

Да…

Я просто буду представлять в своей голове, что Рамирес — лишь очередной клиент.

Очередной. Мерзкий. Невыносимый. Больной на всю голову. Клиент.

Так будет проще. Должно быть проще.

«Продолжай обманывать себя Джейн, это ведь тоже проще…» — надо поговорить с мистером Морганом о постоянно нудящем голосе внутри, возникшим из ниоткуда в последние дни.

— Понимаю, — с неискренней учтивостью произносит Альваро, и краем глаза замечаю, что он отводит свой взгляд. Из лёгких вышибается вздох облегчения. — Хотя, полагаю, с Беккером у вас не будет проблем, тем более, после сегодняшнего проигрыша апелляции.

Мои лежащие на коленях подрагивающие ладони вдруг сами сжимаются в кулаки, и я почти слышу щелчок в собственной смыкаемой челюсти.

Он был в зале суда.

Это он наблюдал за мной тогда.

Рамирес видел мой провал…

— Если вы считаете, что он в любом случае уволил бы меня после какого-то проигранного дела — одного из сотен, — облегчив этим переход к вам, вы глубоко ошибаетесь, — я не слежу за концентрацией высокомерия в голосе, потому что как бы меня не пытались втоптать в грязь, как бы Рамирес не пытался выставить меня отвратительным человеком, разрушившим свою жизнь и зависящим теперь только от его милости, юристом я была стоящим и знала это.

Я не позволю ему думать, что моя карьера висела на волоске из-за какой-то там апелляции, ведь это действительно не так. Не позволю думать, что он якобы появился вовремя со своим своеобразным представлением о деловых предложениях, в которых угрозы и шантаж были нерушимым фундаментом.

Я знаю, что Беккер просто хотел обсудить со мной ситуацию и дальнейшие действия с «Лэндли». Но вот моё отсутствие в течение всего дня и игнор встречи начальник действительно мог расценить крайне отрицательно. Поразительно, что на экране мобильного всего два непринятых из офиса.

Я скрываю свой тяжёлый вздох, представляя, как странно буду выглядеть перед Беккером завтра, сообщив о своём неожиданном и окончательном уходе из партнерства. После всей той лояльности, которую они ко мне проявили, после всех просьб со стороны отца… Представляю неоднозначную реакцию коллег, ведь слухи расходятся быстро: то, что я стану работать на «Сомбру», превратится в моё личное клеймо.

И чёртов Рамирес будто считывает эту мысль:

— Зато я не ошибаюсь в том, что в «Беккер и партнеры» вы выбивались из общей массы, Джейн, ведь так? Были, что называется, изгоем?

— О, вы знаете и это, сеньор Рамирес?.. — я кривлю губы, не в силах произнести его имя, хоть и использую его про себя. И дальнейшее вырывается прежде, чем я успеваю обдумать все оттенки закладываемой провокации: — Ах да, неудивительно, ведь у вас же на меня целая папка. Может, вы и сегодняшний цвет моего нижнего белья озвучите?

Из салона автомобиля будто вытягивают все звуки, оставив только звенящую тишину. Прежде чем столкнуться взглядом с Альваро, я замечаю, как заерзал на водительском Смит — мой вопрос смутил его.