– Что б ты сдохла, тварь! – прорычала сквозь зубы Аннабель в адрес Алисы.

– Непременно! – спокойно ответила Алиса, будто ей пожелали приятного чаепития.

Потом Графиня встала, и быстро ушла из каминной залы. Блэквелл смотрел за этой картиной безмолвно и внимательно, а потом, когда удаляющиеся шаги Аннабель стихли, произнёс с вызовом:

– Ты же не настолько глупа, чтобы читать мне мораль?

– Мне это зачем?

– Тебе же есть что сказать, как всегда…

– Я больше не буду вставать на её защиту. Она ведь нарочно нарывается, уровень угрозы-то знает. – спокойно проговорила она и отпила чай, – Вес имеют лишь ваши поступки, а не ее. Хранитель должен быть чистым.

Он смотрел неотрывно и серьёзно на девушку:

– Она тебе не нравится.

– Вы очень наблюдательны.

– Потому что я с ней сплю?

– Исходя из этого, я бы ненавидела каждую вторую женщину. Нет. Просто она пустая и недалёкая. Меня раздражают тупые люди.

– Почему ты позволяешь это?

– Что? Тупость? Моя бы воля, запретила бы это к чертям!

– Она на каждом углу кричит о том, как спасла меня, как отговорила Совет убить меня во сне. Всё это сделала ты, но ты молчишь, пока она убеждает всё тот же Совет в твоей бездарности и бесполезности.

– Мне вступить с ней в бесполезный спор? Я бы могла убить её или хотя бы покалечить, но у вас будут проблемы из-за меня в очередной раз, – Алиса наклонила голову и пряди волос упали на её лицо.

– Но все эти заслуги твои по праву, могла бы опровергнуть.

– Чтобы мне дали шоколадную медальку за доблесть и почётную грамоту? Мне без разницы, что обо мне подумают, я знаю себе цену, – девушка убрала прядь со своего лица и отпила чай из кружки.

Винсент подошёл к креслу, где сидела Алиса, сел на пол рядом и запрокинул голову, кладя её на ноги девушке.

– Мы с тобой похожи во многом. Наверно отсюда такая жгучая ненависть. – сказал он тихо.

Он сидел с закрытиями глазами и улыбался. Алиса для себя отметила его сходство с огнём: вот только что он полыхал от гнева, обжигая, как вдруг начал мягко греть, даря своё тепло. Ей захотелось почувствовать это тепло хотя бы кончиками пальцев, и она непроизвольно начала гладить волосы Хозяина, сначала робко, едва касаясь, а потом уже уверенней. Она провела тыльной стороной ладони по линии его подбородка, пальцами обвела кадык и снова поднялась к волосам.

– Пора бы подстричься, Милорд…

– Стрижка, бритьё… ещё один гвоздь в гроб моей свободы. Тебе ли не плевать как я выгляжу?

– Однажды вы спрячетесь за своей бурной растительностью совсем, и я больше не увижу ваших изумрудных глаз.

– Ты и так их больше никогда не увидишь, – холодно сказал Блэквелл.

– Очень жаль…

– Лгунья.

– Мой детектор лжи молчит и не жжёт праведным огнём.

Они снова сидели молча. Руки Алисы гладили волосы Хозяина периодически спускаясь к подбородку.

– Милорд? – неуверенно обратилась она к мужчине.

– А? – откликнулся он лениво.

– Можно я вас… поцелую?

Блэквелл улыбнулся.

– Ты самоубийца. Можно…

Он сидел неподвижно, а девушка склонилась над ним, всё так же держа его лицо в своих руках. Она зависла в сантиметре от его губ, пока Хозяин не потянулся к ней сам, преодолевая расстояние. Их губы встретились в медленном поцелуе, они изучали друг друга не торопясь, пока Алиса не отстранилась очень осторожно. Блэквелл сидел в той же позе, но теперь внимательно наблюдал за Алисой зелёными глазами. Девушка охнула, встретившись с ним взглядом.

– Что ты делаешь, Алиса?

– Вы мне разрешили… вы не помните?

– Припоминаю. Ты понимаешь, что творишь? Я могу тебя убить.

– Так убейте, – спокойно ответила она.

– Тебе нравится, когда я не в себе? Тебя тянет на всяких фриков? Что же ты за существо такое!? Почему ты просто не дала мне умереть!? Всё было бы хорошо! – он смотрел на неё исподлобья, и Алиса видела, как его зрачок лопался, словно капсула с чернилами, высвобождая черноту демонических глаз.

– Нет-нет-нет! Хозяин, только не опять, нет!

– Не смей меня возвращать! – он убрал её руки от себя и встал.

Алиса смотрела ему вслед внимательно, он повернулся к ней уже совершенно другим человеком, источающим ярость и презрение, как несколько минут назад к Аннабель Гринден. Алиса закатила глаза, встала с кресла, в попытке уйти из комнаты, но Блэквелл взял её за предплечье и сурово сказал:

– Меня в жизни никто так не раздражал, блядь! – он взял ладонями её лицо и приблизился, чтобы в упор смотреть в её глаза, гневно и чётко проговаривая, – Я ТЕБЯ НЕ-НА-ВИ-ЖУ!