– Риордан сказал, что ты здесь, – появился в проходе под аркой моста Блэквелл. Глаза его были нормальными, подбородок гладко выбрит, волосы подстрижены.

Его не было около двух часов, и всё это время Алиса ходила по территории Мордвина. Она снова поразилась осведомлённости Артемиса, с которым виделась лишь час назад, но не говорила куда пойдёт.

– Он иногда меня пугает тем, как хорошо меня знает, – тихо произнесла Алиса.

Она медленно шла по мосту, прикасаясь рукой к парапету и смотря на ночное море.

– Кажется, я задолжал тебе двойную благодарность за моё спасение и возвращение, – он сухо, но благодарно кивает, – Не знаю, что сказать… я обрывками вспоминаю инциденты своей жестокости, и хотел бы совсем забыть. Мне жаль, мне, правда, очень жаль. Тебе пришлось хуже всех…

– Жаль? Вы несколько раз возвращались. Я точно знаю, что из всех людей на свете именно вам проще всего справиться с Высшей магией, разве нет?

– Возможно, но я… – он потёр гладко выбритый подбородок, – Я не хотел возвращаться.

– Видимо потому, что это был ваш план? – сурово сказала Алиса, – Вы ведь намеренно отослали всех, кто в будущем может сыграть какую-то выдуманную вами роль в Сакрале. Вы даже меня в замок пускать не хотели, только что вам сделала Анна Гринден, понять не могу! Собрали всех неугодных, сами приоткрыли защиту, наняли каких-то… уродов охранять замок! Вы устроили погребальный костёр, специально застряли в щите, запретив идти вам на помощь!

– Всё так, кроме того, что я застрял в щите специально. Я не хотел. Я передумал, струсил…

– Вы, Милорд, как египетский Фараон решили построить пирамиду из трупов, как царские похороны. Это… нормально?

– Это эпическая зачистка, – оправдывал свои действия Блэквелл, – Не очень благоразумная, весьма расчётливая и жестокая.

– Ну а дальше что? Мордвин остался бы без Хранителя, Некромант жив, война в разгаре. Зачистили для брата семейное гнёздышко?

– Не говори глупости, я всё рассчитал! Кроме, конечно, твоего появления. Пришлось ставить внутренний щит, на что у меня уже почти не оставалось сил, да и Архимагом становиться я вовсе не хотел!

– Да, вы просто хотели умереть, – тихо закончила фразу она и посмотрела на него со злостью.

– Ты не понимаешь, Лис… – его слова прозвучали с горечью, – Это не оправдывает моих поступков, но ты была права: это было как… как отпуск.

Они молчали. Герцог нервничал и не знал, за что зацепиться взглядом, одной рукой теребил кинжал на поясе, вторая была в кармане. Он и вправду старался забыть о том, что урывками вспоминал, его мучали эпизоды последней недели, и он совершенно не знал, как загладить свою вину. Алиса села на парапет и нарушила неловкую паузу:

– Вы не обязаны извиняться, кто вы, а кто я!? – сказала она бесстрастно, отчего Блэквелл почувствовал себя ещё более мерзко.

– Хорошо, я не буду извиняться, но ты должна что-то у меня попросить, – сказал он.

Обычно это действовало, особенно на женщин. Правда, в таких ситуациях Блэквелл ещё это не использовал, он вообще не мог вспомнить инцидентов с беспричинным избиением женщин. Алиса не была похожа ни на одну из тех, что обычно сразу заказывали список желаний, но всё же он был уверен, что есть вещи, которые она хочет.

– Мне ничего не нужно.

– Алиса, подумай. Свободу я тебе, конечно же, не дам, но… миллион возможностей: отпуск, деньги, имущество, свободу от каких-то запретов…

– Вы не в силах дать то, что я хочу, – тихо проговорила она.

– Я очень постараюсь, только скажи, что тебе надо.

– Необходимость или желание? – спросила она.

– Я понял… это снова один из тех моментов, когда ты водишь меня за нос, избегая ответа. Тогда я хочу спросить тебя… можно?

– Да, Милорд, – спокойно сказала она.

Он подошёл к ней ближе и аккуратно коснулся рукой её колена.

– Ты была на шаг близка к изнасилованию, убийству друга и собственной смерти. Я был с тобой жёстче, чем с кем ни то ни было.

– И?

– Моё второе возвращение, – он сделал паузу, намекая на тот момент их близости, – Ты знала о риске, зачем ты это сделала? С тем монстром тебе проще, чем со мной?

– Это уже два вопроса, Милорд.

– Ответь… пожалуйста.

– Вы и есть тот монстр.

Блэквелл замер, его сердце пропустило удар. Эти слова были для него невыносимы и доносились эхом в его голове. Он сделал глубокий вдох, прогоняя оцепенение: