– Это очень… не вяжется, – нахмурился Блэквелл, – Слишком много вопросов. – он замолк, а Алиса подняла брови в порыве любопытства, и он это заметил, – Тагри знал наверняка о нападении и побежал в горы в сторону дома, значит… его шантажировали семьёй. Все знают, что у него сносит крышу, когда кто-то задевает тему его жены и сыновей.

– И в чём вопрос?

– Слил он Форт Браска или нет? Точнее иначе: намеренно или непроизвольно?

– И что даст ответ? Это в любом случае предательство.

– Как всё запущенно… – прошептал он, а девушка захлопала глазами, – Предательство предательству рознь. Если Тагри совершил государственную измену ради денег или из-за трусости, то я казню его, а его семья будет в изгнании, если всё из-за боязни за семью, то просто отстраню от дел, а на его семье это никак не отразится.

– Думала, горцы презирают изменников.

– Верно, но в последнем случае не обязательно оглашать вину Тагри. Микаэль и Тонис Тагри – способные парни, их место в Форте Браска, будет жаль убирать их из игры, – он замолчал, – Алиса, подумай ещё раз: откуда там было взяться молниям.

– Я правда не знаю. В любом случае… Расул пошёл на поправку. Я надеялась завтра поехать к нему и помочь, ведь Фортом нельзя заниматься на расстоянии, за неделю я была там один раз всего на минуту.

– Дальше я сам, – с облегчением выдохнул Блэквелл, – Я распоряжусь, чтобы Расулу помогли, теперь это не твоя забота, ты возвращаешься домой. Послезавтра будь на балу.

– А можно без бала? Я не фанат, вы ведь знаете.

– Можно подумать, я эту показуху люблю, но это наш долг, Алиса, – его глаза сверлили девушку в ожидании подчинения, и она лишь наклонила голову чуть вбок в знак согласия. Позже она нахмурилась, вспоминая какую-то деталь:

– Это ежегодный маскарад Блэквеллов?

– Дьявол! Ещё же эти долбанные переодевания! – его явно не прельщала идея о масках и костюмах, но он в миг сменил негодование наставлением, – Придёшь, как и все, будешь танцевать, если сможешь, и улыбаться, как это положено, всё ясно?

– Так точно… – вяло ответила она, – Много слышала про этот праздник, может хоть он мне понравится.

– О! – интригующе произнёс Хозяин, – Отец придумал этот маскарад, чтобы отпраздновать день, когда я стал Хранителем. Но, чёрт возьми, теперь я сомневаюсь, что причина праздника именно в этом!

– Почему?

– Не уверен, что ты готова сегодня ещё что-то узнать, искорка.

– Давно тебя не было, – заметило отражение, – Жизнь бьёт ключом?

– Можно и так сказать. Я искала тебя…

Отражение стояло задумчиво глядя на золочёную резную раму, скрестив руки на груди.

– Я всегда с тобой.

– Почему я не могла найти путь в эту комнату?

– Потому что я была слаба, – отражение защёлкало пальцами точно так же, как щёлкала Алиса, когда решала какую-то задачу, – Твои кристаллы мне не нравятся. Мне больно от них.

– Прости, иначе никак, – Алиса хищно наблюдала за той частью себя, которая была за зеркалом.

– Ты что читаешь меня?

– Ты нервничаешь.

– А ты нет?

– Не так, как ты!

– Я не хочу умирать! – гневно крикнуло отражение, – Не хочу, слышишь!? Мне нравится наша жизнь, мне нравится быть сильной, нравится… быть!

Грудной смех Алисы ещё больше разгневал отражение, и оно начало бить по преграде между ними, но это было жалким усилием.

– У меня никогда не было морской болезни, – вдруг заговорила Алиса, – Я люблю море, люблю огонь, люблю горы, пустыню, лес, люблю ветер, холод, жару… я люблю всё, что сотворила природа, – она наморщила нос, – За очень редким исключением! Но, когда я плыла на Убуд, то ненавидела всё на свете и не потому, что меня сослали туда, а потому, что ты ненавидишь этот остров, – она выждала паузу, чтобы увидеть реакцию отражения и не разочаровалась: Альтер-Алиса замерла, словно хищник, которого провоцируют, – Тебя убивали на этом острове десятки раз, верно?

Сон стал вдруг действительно ужасающим, Алиса отскочила подальше в миг, когда по ту сторону отражение ринулось на преграду с неимоверной силой, которая столкнулась стеклом между ними и словно волна отхлынула назад.

– Квинтэссенция, – прошептала Алиса, и это слово магическим эхом прокатилось по безграничной черноте, в которой стояла девушка. Отражение часто и глубоко дышало, и гневно смотрело на Алису, выпуская воздух сквозь ноздри, словно загнанный зверь.

– Что? Допёрло наконец-то!

– Как видишь!

За стеклом, там, где стояло воплощение Квинтэссенции, прямо из воздуха появился табурет с мягким полосатым сидением, Алиса застряла взглядом на красно-бежевой ткани сидения и хотела было спросить не та ли эта ткань, что была на диване в комнате без окон в Форте Браска, но не стала ещё больше злить собеседницу, которая тут же присела на сидение.

– Алиса, я не хочу умирать! – уже совсем иначе заговорила Квинтэссенция, но её руки по-прежнему тряслись от нервного напряжения, – Я дала это видение Эванжелине не для того, чтобы прийти в Форт Аманта в тот злосчастный день.