В дверь позвонили, Маша оставила тарелку и пошла посмотреть, кто пришел. Серега вошел с улыбкой, протянул ей тарелку, накрытую кухонным полотенцем.

— На, мать передала.

Маша приподняла полотенце — под ним лежал кусок рыбного пирога.

— Передай тете Свете спасибо, — сказала Маша.

Серега кивнул. Они прошли на кухню, Серега налил себе кружку чая, он был частым гостем, и за нам не нужно было ухаживать. Маша предложила ему каши, но приятель отказался.

— Худеешь что ли? — спросил он, подозрительно глядя на содержимое тарелки.

— Неа, — пробормотала Маша, пережевывая гречку, — вкусно!

— Ну да, — с сомнением покивал Серега, — ты еще молочный суп с пенками свари.

Они вместе ходили в детский сад, и воспоминания о еде были одинаковыми.

А потом она ему все рассказала. С самого начала, как пошла в тень леса, подальше от туристических троп, посидеть в тишине и покурить, как потерялась, а потом встретила девчонку, которая увела ее в древнерусский город и назвалась Катой. Как провела ночь в темной подклети, еле выбралась оттуда, сбежала, и вернулась уже по своей воле. Серега слушал, как завороженный, забывая моргать. Маша не стала пересказывать подробности, касающиеся только ее, но приятель и сам догадался, что без романтической истории не обошлось. Когда она закончила, он долго думал, а потом вдруг спросил:

— А как ты их понимала?

— В каком смысле? — удивилась Маша.

— Ну, когда они с тобой говорили, ты все понимала?

— Да, — это был странный вопрос, — а почему я не должна была понять?

— Ну-у, — Серега почесал затылок, — наверное потому, что тогда говорили по-другому.

— По какому — другому?! — Маша показалось, что он придирается, — нормально они говорили, как мы с тобой. Ну, разве что, с каким-то будто напевом.

— Ну вот гляди, — Серега что-то потыкал в своем телефоне, потом протянул Маше, — на, прочти!

Маша посмотрела в экран гаджета, на котором светился кусок древнерусского текста. Сначала витиеватая письменность казалась ей совершенно непонятной, но потом, буквы начали выстраиваться в правильные ряды, выравниваться и принимать вполне читаемый вид. Маша взяла в руки телефон и начала читать:

— От Гостяты к Василю. Что дал мне отец и родичи дали впридачу, то за ним. А теперь, женясь на новой Жене, мне он не дает ничего. Ударив по рукам, он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость.

Серега смотрел оторопело, потом выхватил телефон и начал всматриваться.

— Как ты это делаешь?! — удивленно спросил он.

— Что именно? — не поняла Маша.

— Ну, читаешь как? Тут же непонятно нихрена!

— Да все там понятно! — настаивала Маша.

Они даже ходили на то место. Последнюю сотню метров Маша преодолела с учащенным сердцебиением, но, ничего не случилось. Они потратили полдня, Серега облазил каждый сантиметр, но прохода так и не нашел, и покинул поляну сильно разочарованный. Маша даже пожалела, что рассказала все другу, потому что последующие дни он не давал ей покоя, требуя снова и снова пересказывать подробности, описывать одежду и оружие, поведение людей, в общем все, что составляло Серегин интерес как реконструктора-энтузиаста.

— Что ж ты ничего покрупнее кольца-то не прихватила?! — сетовал он.

А Маша вечерами шерстила интернет. За неделю она перечитала, наверное, все, что касалось эпохи Ярослава Мудрого, но никакой информации о Кате не нашла. Про Магнуса было, да. Но то, что она узнала, совсем не порадовало ее. Судьба мальчишки была незавидна. Она искала и искала, стараясь дотянуться до них, живых где-то там, почувствовать их, но, ничего не происходило.

Вскоре приехали родители. Мама, первым делом, отчитала за беспечность.

— Маша, — выговаривала она, — ты понимаешь, что заставила меня волноваться?! Зачем тебе телефон, если ты не отвечаешь на звонки? Почему я должна обзванивать всех твоих знакомых, чтобы удостовериться, что ты жива и здорова?!

Мама еще долго ворчала, но, в конечном итоге, все свелось к тому, что Маша еще слишком молода, чтобы оставлять ее одну надолго, и, в следующий раз она поедет с родителями.

— А в некоторых местах, — вдруг сказала Маша, — в двадцать лет уже замуж не берут!

— И тебя не возьмут, — парировала мама, — пока не закончишь институт и не найдешь свое место в жизни!

Маша не стала спорить, с мамой это было бесполезно.

— Любая моя, не могу дышать без тебя, не могу жить без тебя! — он шептал ей это на ухо, Маша чувствовала жар его тела и прерывистость дыхания, а потом Светозар отпускал ее, и пропадал в густом тумане, а она оставалась одна. И просыпалась. Когда Светозар приснился ей в первый раз, Маша ощутила невероятное счастье, но потом это повторялось, и она просыпалась вымотанная погоней за призрачным счастьем.