Время шло. Маша поглядывала на экран телефона, они сидели тут почти два часа.

— Это было как чудо, — заговорила вдруг бабка, — он был такой… Не такой, как все. И говорил чудные вещи.

— Кто, ба? — насторожилась Маша.

— Томкин отец, — ответила Вася. — он говорил, что пришел из будущего.

Машу прожгло насквозь, и она замерла.

— А я поверила ему, потому что… просто поверила. Он говорил, что не сможет остаться, что ему нужно вернуться. Он говорил… Он говорил…

Вася открыла сумку, достала бархатный мешочек.

— Он говорил, что он из двадцать первого века, что родился в тысяча девятьсот девяносто восьмом году.

Маша автоматически посчитала — сейчас ему девятнадцать.

— Ба, — сколько лет ему тогда было?

— Не знаю, — покачала головой Вася.

— Ну сколько? — настаивала Маша, — восемнадцать? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят?

— Не знаю, — повторила Вася, — молодой, красивый. Ты на него похожа.

Маша даже не думала сомневаться в словах бабки. Это была правда, все, до последнего слова.

— Он обещал прийти сюда, — сказала Вася, — сегодня. У него день рождения сегодня. Он сказал, что в двадцать лет первый раз это случилось. Я тогда думала… с женщинами… А сейчас понимаю, что он имел ввиду.

Маша не слушала, она крутила головой, пытаясь увидеть парня, похожего на себя.

Она увидела и, почему-то, сразу узнала его, словно видала раньше. Группа молодых людей привлекла внимание окружающих, ввалившись из боковой аллеи. Виновник торжества одной рукой тащил за тонкое запястье худенькую стройную девушку в коротком платье, а другой нес какую-то конструкцию. Маша присмотрелась — в руке именинника был квадрокоптер, сложный, с камерой на пузе. Парень, очевидно, так хотел попробовать подарок в действии, что вытащил всех гостей на улицу. Девушка в правой руке дула губки — подарок полностью захватил внимание молодого человека. Он поставил квадрокоптер на борт бассейна, взял пульт и осторожно надавил на рычаги. Аппарат поднялся в воздух, но тут же заметался, управляемый неверной рукой. Все вокруг заворожено смотрели, гадая, упадет новенькая игрушка в фонтан или нет. Парни закричали, советуя, как выровнять устройство, девчонки завизжали. Именинник поджал губы, стараясь отклонить коптер от опасного водоема. Самолетик завертелся на месте и вдруг полетел прямиком в Машу. Она испуганно сгорбилась и зажмурилась, ожидая удара, но, в последний момент парень что-то сделал и машинка упала на газон.

Маша медленно открыла глаза. Парень подбежал, подобрал игрушку, повернулся к ней.

— Извините, — произнес он с сожалением, — я не хотел, правда!

Маша смотрела на своего прадеда и пыталась увидеть в нем себя. Темноволосый и кареглазый, ей казалось, он совсем не походил на нее, зеленоглазую блондинку. Только было что-то… Что-то неуловимое, знакомое, Маша не могла увидеть, что это, но чувствовала.

— Ничего страшного, — произнесла она негромко, — все обошлось.

В это время подружка прадеда, целых пять минут не получавшая внимания, оживилась, и протяжно позвала:

— Ваня!

Парень еще раз извинился, развернулся и побежал к друзьям.

— Поехали, — вдруг произнесла Вася, — поехали скорее отсюда.

— Ба, — Маша наклонилась к уху прабабки и прошептала, — он клевый!

— Поехали! — в голосе бабки вдруг проявился металл, — незачем это все!

Маша взяла коляску за ручки, покатила по дорожке. Она выворачивала голову, напоследок пытаясь ухватить людей у фонтана. Когда они вошли в аллейку, Вася попросила остановиться.

— Вот, — сказал она, открывая ладонь, — это тебе. Наследство. Я чувствую, в тебе это тоже есть… От него…

Маша взяла мешочек, развязала его и вытряхнула содержимое на ладонь. Это были два кольца. Большое зеленое и поменьше, с голубым прозрачным камнем. Почему-то она даже не удивилась этому. Ее кольца лежали в сумке, той, что сейчас висела через плечо. Она надела кольца на пальцы левой руки, и они пришлись совершено по размеру.

Вася уронила руку, будто бы, отдав кольца, она потеряла всю энергию. Маша защелкнула сумочку, положила Васе на колени, взялась за ручки коляски и покатила дальше. Они вышли из парка. Мужчина сидел в машине, увидев их, вышел, открыл дверь.

— Нагулялась, бабуля? — спросил он нарочито весело, — поехали до дому, до хаты?

Вася не ответила. Маша подвезла коляску к машине, готовая вкатить ее внутрь, и тут из Васиных рук выпал ридикюль.

Маша ойкнула.

— Сейчас, подниму, — сказала она и наклонилась за сумкой.

— Держи, — произнесла она, распрямившись, и замерла.

Вася сидела, чуть привалившись набок, глаза ее были полузакрыты, руки неестественно расслаблены. Маша придушенно ахнула, мужчина обернулся, оценил ситуацию, бросился к коляске. Приложил пальцы к шее пожилой женщины. Поняв, что случилось, он на секунду зажмурился, потер ладонью лицо.

— Девочка, — сказал он, — иди садись вперед. Я все сделаю.

Васю похоронили на следующий день. Бабушка Тамара и мама отчаянно рыдали, сморкаясь в платочки, папа угрюмо сидел рядом и только поглаживал маму по плечу. А Маша совсем не плакала. Ну не было у нее слез и все тут. Ей казалось, Вася завершила какое-то очень длинное путешествие, и теперь прилегла отдохнуть. На кладбище она равнодушно смотрела, как опускали гроб, как кидали землю, как закапывали. Ее все это совершенно не трогало. Все это — гроб, дурацкие венки из искусственных цветов, поминки в столовой санатория — не касались Васи, не имели к ней отношения.