Шрифт:
— Вов, ты прости меня, — Маша как-то неожиданно для себя сказала это, и с души свалился огромный камень, — я такая дура дурацкая, честное слово!
— Да ничего, — Вовка дотронулся до затылка, и Маша вспомнила, что он часто так делал, когда пребывал в неспокойном состоянии, — я ведь сразу понял, что ничего не получится. Просто надеялся, а вдруг…
— Ты сейчас…Ну… У тебя кто-то есть? — Маша спросила не ради любопытства, ей хотелось, чтобы у Вовки и правда кто-то был.
Вовка улыбнулся ей, потом повернулся полубоком и махнул рукой официантке. Девушка в оранжевом фартуке подошла, Вовка попросил принести еще пива, она кивнула.
— Есть.
Маша всмотрелась в безмятежное спокойное Вовкино лицо и увидела то, чего раньше в нем не было — уверенность в себе.
— Круто!
— А у тебя? — он чуть наклонил голову на бок.
Маша кивнула.
— Э, мать, да ты влюблена по уши! — он протянул руку, взял в пальцы прядь волос, — ни разу тебя такой не видел.
— И давно ты психологом стал? — Маша дернула головой, прядь выпала из Вовкиных пальцев.
Ну, как ты мне сердце разбила, так и начал кое-что почитывать, — это прозвучало не как обвинение, а как констатация. — Знаешь, Маш, что я тебе скажу, если любишь — держись за любовь, неизвестно, будет ли еще раз в жизни такое.
Он залпом допил стакан, встал, подошел к молодоженам, протянул руку Черепу, потом повернулся к сияющей Зайке, наклонился, обнял ее, получил поцелуй невесты, потом попрощался со всеми и ушел. Маша так и осталась сидеть за столом одна. Остальные давно сгоняли вес на танцполе, где-то в середине был слышен голос Ольки, гремела музыка.
Маша встала. Это был не ее праздник. Ее праздник был в другом месте, и музыка там была другая, и люди другие, но там она была своей. Почему именно Вовка, ее горе-экс сумел донести до нее простую истину — не теряй любви, она не бесконечна. Маша вдруг ясно осознала, что не здесь ей надо быть. Она вскочила со стула как ужаленная, подхватила сумочку и выбежала на темную улицу города. Ей нужно было многое сделать.
32
Только два квартала спустя Маша сообразила, что идет, точнее бежит, пешком. Она остановилась, перевела дыхание, и достала телефон. Дожидаясь заказанного такси, она нетерпеливо переступала с ноги на ногу и посматривала на часы. Наконец машина подъехала, Маша прыгнула в салон и подтвердила адрес.
Дома все спали. Маша прошла на цыпочках в свою комнату, стянула платье, бросила его на кровать, но тут же подхватила и повесила на плечики в шкаф. Потом устало плюхнулась в кресло. В тишине родного дома уверенность, которую она испытала в баре, куда-то улетучилась, и на смену ей снова вернулось сомнение. Маша обхватила голову ладонями и тихо застонала.
В эту ночь ей совсем не спалось. В беспокойный сон то и дело врывались образы, что-то говорили ей. Только Светозар стоял молча, и первый раз за все время не звал, будто давал возможность выбора. Измученная Маша вертелась с боку на бок, просыпалась как от тычка и засыпала снова. Под утро ей приснилась Вася. Она была совсем молодая, наверное, как Маша. Вася улыбалась и протягивала руки — обнять. Маша радостно уткнулась прабабке в грудь.
— Я ждала его всю жизнь, — сказала Вася с легкой улыбкой, — он пробудил меня, и погубил, потому что вся жизнь прошла в ожидании. Не повторяй его ошибки!
Последнее Вася произнесла строго, и даже заглянула Маше в глаза, удостовериться, услышала ли та.
Маша проснулась и села в постели. Часы показывали половину седьмого утра, на кухне тихонько позвякивала посуда — мама готовила завтрак ей и отцу. Вот щелкнул замок ванной и полилась вода — отец тоже проснулся. Маша слушала эти привычные звуки, стараясь запомнить их. Она приняла решение.
Замотавшись в махровый халат она вышла в кухню. Мама обернулась.
— О, — удивилась она, — чего это ты?
— Выспалась, — ответила Маша и села на стул.
— Кашу будешь? — спросила мама, и Маша помотала головой, есть совсем не хотелось.
— Как погуляла? — поинтересовалась мама.
— Нормально, — Маша встала, налила себе чай, взяла розетку с вареньем, села обратно, — ребята с курса поженились.
— Ну надо же! — удивилась мама, — такие молодые! На что жить будут?
— Не знаю, — пожала плечами Маша.
— Ну, главное, чтобы любили друг друга, — вздохнула мама, положила ложку, закрыла кашу крышкой — допариваться, и села напротив.
— Мамуля, я так тебя люблю! — сказала Маша, — и папу тоже!
— И мы тебя любим, — тут же ответила мама, — ты какая-то странная сегодня.
Маша вдруг захотела все-все рассказать. Вот прямо от начала и до конца. А вдруг мама поймет, тогда и ей станет легче, зная, что родители не будут в неведении. Она уже было открыла рот, но вошел папа, вытирая полотенцем мокрые волосы, и Маша рот закрыла.
— Привет, студент, — сказал папа и сел рядом, — матка, курки, яйки, млеко давай-давай!